ГЕНДЕРНЫЕ ВОЙНЫ. Ироническая повесть

Галка сетует: купила карниз для штор в спальню, а муженек уже месяц повесить не в состоянии – руки не из того места растут! И я, дуреха, говорю своему Витьке – сходи к Галке, помоги, тебе дел-то на полчаса. Он не стал отнекиваться, полез за инструментами. Ушли в семь вечера, а домой мой благоверный вернулся лишь в первом часу ночи. Уверяет, якобы конструкция карниза оказалась сложной, стена плохо сверлилась, да еще по завершению работы Галка выставила бутылку, которую они вместе и распили. Но я ведь точно знаю – врет! Переспал он с ней! Потом всю неделю был ниже травы и тише воды – верный признак, что нашкодил!

– Нет на свете более покладистого существа, чем мужчина, уличенный в измене, – сказала сквозь зубы Марник.

– Если подозрения серьезные, то, пожалуй, лучше признаться в измене, чем отбрехиваться, – произнес отставной майор. – Признаться и, разумеется, извиниться – это помогает сохранить душевное равновесие.

– Мужику признаться в измене – значит простить ее себе! – язвительно заметила Марник.

– Им главное сохранить душевное равновесие, а потом начать все заново! – поддержала подругу Ирген.

– Да, конечно, у мужиков ведь все очень просто! Изменил – извинился – снова изменил!

– Что вы хотите, – вступился за гендерных собратьев отставной майор, – Каждый мужчина мечтает о женщине, которую он мог бы любить, уважать и обманывать!

– Боже мой! – закатив глаза, с ужасом произнесла Оланд, возвращаясь к теме, прерванной отвлеченными размышлениями. – Твой Виктор, Ириша, самый настоящий кобель, а Галка – стерва!

– Это, между прочим, комплимент! – предупредил отставной майор.

– С какой стати?

– Да с такой! Если мужчина называет женщину «стервой» – значит, он признает, что она превосходит его по всем статьям. А если женщина называет женщину «стервой» – она просто завидует ей.

– Стерва она или нет – не столь важно! – воскликнула Ирген. – Меня куда больше бесит собственная глупость – сама отправила Витьку к ней! Пожалела! А она, тихоня, ни словом не обмолвилась, что муженек-шахматист, оказывается, укатил в командировку.

Дамы настолько увлеклись жуткими подробностями рассказа, что совершенно забыли про кавалера, доевшего последний пирожок.