Курица в полете

Я давно ждала чего-то в этом роде! А ну говори, где взяла кольцо?

– Нашла!

– Врешь, паршивка! Если б ты его нашла, то явилась бы ко мне и показала, а не стала бы прятать! Говори, где взяла, говори, а то хуже будет!

– Бабушка, я его правда нашла, только вчера, просто не успела…

– Врешь, тебе его твой уркаган подарил, да? Или ты сама украла?

– Украла? Я украла? – возмутилась Элла, но тут до нее дошел смысл бабушкиных слов про уркагана. Она замерла с открытым ртом.

– Думаешь, я слепая-глухая и совсем без мозгов? Только не хотела вмешиваться, дура! Думала, первая любовь, нельзя вмешиваться, само пройдет! А еще немножко – и ты в колонию загремишь! Откуда кольцо?

– Нашла, а спрятать хотела, потому что… потому что собиралась подарить его тебе на день рождения! – Элле показалось, что отговорка весьма удачная.

– Не ври мне!

– Я не вру, – упавшим голосом проговорила Элла.

– Нет, врешь, я ж тебя знаю. Так вот тебе мое последнее слово… Ида, Адик приехал?

– Да!

– Достал?

– Да!

– Отлично! Так вот, сегодня вы вчетвером уезжаете! В Москву!

– Как? – ахнула Элла.

– Вот так, очень просто. – Бабушка крепко взяла ее за руку и потащила в дом. Там на веранде сидели Люсик и дядя Адик. А тетя Ида в комнате тихо кричала на Ию. Атмосфера была грозовая. В небе тоже сгущались тучи и навалилась духота.

– Сядь! – приказала бабушка и схватила сигарету. Люсик щелкнул зажигалкой.

– Элка, нам жутко повезло, достали два купе в спальном вагоне.

– Ни один другой канав не сработав, – качал головой Люсик, – я уж думав, что ничего не выйдет! Но тут вспомнив, что есть один знакомый в обкоме, упав ему в ножки – и он достав из обкомовской брони! Пришвось пообещать ему две бутывки Жекиной абрикосовки!

– Люсик, ты спятил, нашел валюту! – возмутилась бабушка.

– Тише, Жека, тише! – поморщился Люсик.

– Присмотрите за ней, я пошла собирать ее вещи!

– А зачем мы едем в Москву? Вы же хотели еще побыть. А Ия вообще…

– Мало ли что мы хотим в этой жизни! – развел руками дядя Адик. – Я, например, хочу сейчас пить кока-колу со льдом на набережной Ниццы, и что?

Возразить ему было нечего.