Пока мы вдыхаем тишину

Так вот пока я вскрывала окно, сорвала два ногтя, пробила одним из гвоздей ладонь, зато теперь могла выбраться из этого дома. Всё лучше, чем жить в этом чистилище, в которое по какой-то причине меня привезли после аварии и назвали домом.

Кстати, мои оторванные ногти и пробитые руки никого не удивили. Кэролайн лишь пожала плечами и сказала, что пластырь с перекисью лежит в специальном ящике с лекарствами. После пригрозила: если я заляпаю пол кровью, буду сама всё это отмывать с хлоркой без перчаток, и тут же забыла о моих травмах.

Просто меня частенько избивали в школе, и я постоянно появлялась дома вся в синяках и крови.

Милашки одноклассники получали от Кэролайн по сто баксов, за каждую такую прилюдную маленькую казнь. Об этом я узнала позже и даже обрадовалась. Всё же, когда понимаешь, отчего к тебе так относятся абсолютно незнакомые люди, становится легче. Учителя получали намного больше, как и директор, а с другими людьми я не встречалась, потому все молчали. Очень просто получить абсолютно всё, если у тебя есть деньги, этому Кэролайн меня быстро научила.

Хотя, надо признаться, этих побоев я не боялась, и частенько давала сдачу, даже несмотря на то, что после меня всегда вызывали к директору. Да чего уж там. Всё что происходило с момента моего пробуждения в больнице, было не страшно. Проблемы с одноклассниками, отношение Кэролайн, которого я долго не понимала, моё заключение в стенах дома – всё меркло на фоне того, что делал Роджер.

Стоило Кэролайн уйти из дома, либо принять снотворное и уснуть, как он приходил ко мне и начинал методично избивать.

Но сейчас я подозреваю, что она вовсе не спала, а наслаждалась моими воплями. Бил отчим всегда со знанием дела, чтобы было больно, но при этом старался не причинить сильного вреда здоровью и не оставить явных следов.

Как у него это выходило? Понятия не имею! Единственное, чего отчим никогда не делал, так это не прикасался к моему лицу. Видимо, ему было неприятно дотрагиваться и это вызывало у него омерзение, судя по брезгливой физиономии.

Ведь на изуродованное после аварии, всё в жутких шрамах лицо, было тошно даже смотреть.

В общем, к синякам я уже привыкла, к трещинам в рёбрах также, а измазанные кровью вещи просто выбрасывала в мусор. Кому-то может показаться, что я слишком спокойно реагирую на такие ужасные вещи. Но это не так. Просто я устала. За пять лет проживания в этом доме я поняла, что никто мне не поможет.

Мои истерики, крики о помощи и слёзы всех оставляли равнодушными.