Гормон счастья и прочие глупости

– Привет!

Поскольку мы летели самолетом израильской авиакомпании, то кроме обычных таможенно-пограничных процедур нам предстояло еще и собеседование с представителями службы безопасности Эль-Аль. Милая кудрявая девушка долго расспрашивала меня, кто именно собирал мой чемодан, не подходил ли кто-то к моим вещам или ко мне, не просил ли что-то передать. И когда наконец она отстала, я заметила Ларочку с мужем. Я видела его в каких-то фильмах, и он представлялся мне ослепительным, романтическим красавцем.

Когда все уже прошли пограничный контроль, я тихонько спросила:

– Вень, а что, надо скрывать, что мы с тобой кузены?

– Да боже упаси! Но вот говорить, что ты непрофессионалка, пока не стоит.

– Но ведь завтра вечером это станет всем очевидно!

– Да брось, все будет отлично! Выступишь, тогда и скажем, если кто спросит.

– Но вот же Златопольский спросил, откуда я.

– Блин, отвечай «от верблюда»!

– Ты чего огрызаешься, скотина? Втравил меня черт знает во что, а сам…

– Ну скажи, что ты… пела в Париже в кабаре! А теперь вернулась на родину.

– Почему – в Париже?

– Потому что прекрасно говоришь по-французски.

– Я еще и по-итальянски хорошо говорю и по-английски.

– Ладно, пусть будет римское кабаре, если тебе так легче.

– Слушай, ты чего такой злющий? Боишься за меня, да?

– Господи, какая чушь! – искренне возмутился он.

– Чего ты боишься, Венечка?

– Да ерунда все, не бери в голову.

– Ну скажи, а то я буду думать…

– Нет, ты меня достала! Хочешь знать, чего я боюсь? Изволь! Боюсь, что эта лярва будет мучить Андрюху, сбивать с настроения, тянуть одеяло на себя. В Америку мы без нее ездили, и было все отлично.

– Но зачем ей это делать, он же ее муж?

– Ай, боже мой, Буська, нельзя быть такой наивной! Потому что она ревнует, завидует.

– К кому ревнует?

– Да не к кому, а к чему?! К популярности его! Он же знаменитость, а она, как ни тянется, все не дотягивает! Крепкая профессионалка, красивая баба, но настоящей изюминки в ней нет! Он по дури как-то пытается ее толкать, а все равно, стоит ему выйти на сцену с ней рядом, все смотрят только на него. В нем есть все, а в ней почти ничего.