Враги Искры

Изумрудные глаза хранителя тут же налились алым светом, а зрачок вытянулся в тонкую вертикальную полосу.

Брил де Войр открыл рот и беззвучно закричал. Ужас и боль, которую испытали все его жертвы обрушилась на мужчину так стремительно, что он буквально задохнулся. Некогда соломенные волосы начали выцветать, превращаясь в седину, кожа истончилась и сморщилась, становясь похожей на древний пергамент, а глаза затянуло белёсой пеленой.

Морион смотрел на изменения происходящие с де Войром, расширенными от благоговейного ужаса глазами.

К моменту прибытия патруля, на месте молодого барона сидел немощный ополоумевший старик. Он раскачивался из стороны в сторону и пускал слюни, как глупый младенец. Одно не изменилось – перед глазами Брила де Войра по-прежнему стояли лица его жертв.

– Ох, Единый сохрани! – воскликнул один из патрульных, прибывших к особняку.

Эш моргнул и криво усмехнулся после короткой молитвы патрульного новому богу. Бросив на него безразличный взгляд, хранитель сделал глубокий вдох, возвращая себе трезвость мысли.

– Родовые проклятия имеют свойство обращаться против того, кто их навёл, – ледяным тоном произнёс Эштиар, а после кивнул в сторону де Войра. – Заберите уже отсюда этот мусор. Если понадобятся показания свидетелей, пришлите оповещение.

Он протянул свою визитку патрульному, который молился Единому.

Обернувшись к своим коллегам, патрульный мимикой показал, что дело очень серьёзное, а клиент неимоверно важный. Все стражи порядка тут же вытянулись по стойке смирно и начали украдкой бросать взгляды в сторону Эша. Но того не интересовало их любопытство, поскольку он видел, как плохо сейчас Мориону.

– Поторопитесь, господа, – короткий приказ хранителя, хлестнул наотмашь любителей подлизаться к аристократам, и всё моментально пришло в движение.

Эштиара заверили, что обязательно сообщат, когда будет проходить разбирательство. Хнычущего от ужаса старика схватили под руки и подняли с земли, после чего быстро увели в закрытый мобиль. А хранитель подошёл к де Гису и хлопнул того по плечу, вырывая из состояния оцепенения.

– Пойдём, Ри, – проговорил Эш, – нечего стоять на пороге собственного дома.