Нить души

Глянула в сторону насмехающегося – темно. Да что такое? Один светится, как лампа накаливания, другого и не увидишь в темноте!

– Шан, и ты решил присоединиться? – вновь раздался раздражённый женский голос.

Вот эту барышню, я уже не люблю! На мои мысли, она только фыркнула. Мол, нужна мне твоя любовь, как кобыле пятая нога. А темнота вдруг оказалась рядом и прошептала:

– Значит, хочешь жить? Сама виновата!

Меня вновь пнули, но в этот раз намного сильнее и что озадачило – больнее. Напоследок, я услышала голос того, кого назвали Каином:

– Ты что творишь?! Она же последней была!

– Я тебя предупреждал, чтобы ты не совался без спроса на мою территорию! – отрезал, тот второй из темноты.

А следом накатила ошеломляющая, нестерпимая, жгучая боль. Хотелось кричать, и умолять, чтобы меня добили. Но к своему ужасу я даже застонать не могла.

– В этот раз он превзошёл сам себя, – раздался мужской голос рядом.

Превозмогая боль, попыталась пошевелиться, сказать хоть слово – не вышло.

– Упаковывайте, – с раздражением произнёс второй мужчина.

Тело? Вскрытие? Страх затопил сознание. Они же не обо мне говорят? Не хочу вскрытие! Меня что, вернули обратно в моё мёртвое тело?

Точно нет! Говорили про кого-то, кто превзошёл себя. А в моём случае, это мог быть только асфальт, с которым я повстречалась, выпав с двенадцатого этажа. Но я же отчётливо слышала слова про вскрытие. Получается, меня отправили в другое мёртвое тело?

И тут накатила злость, отодвигая боль на задний план.

Где-то рядом прошелестел мешок, затем меня подняли за руки и ноги, чтобы упаковать – это принесло очередную порцию боли. Раздался скрежет застёгивающейся молнии, а следом мешок перенесли в машину. Откуда я узнала? Звук захлопывающейся двери и заведённого двигателя, был отлично слышен.

Пока ехали, я судорожно соображала, как заставить это тело шевелиться. Думала, ровно до того момента, пока рядом с ухом не раздалось шипение. Пожалуйста, пусть это будет не змея! Господи, никогда в тебя не верила, но готова поверить. Сделай так, чтобы это была не змея! Шипение перешло в смех, а затем я услышала мужской голос:

– Надо же, молитьс-с-ся начала.

Вновь вернулась злость.