Темная принцесса. Узы родства

Говорят, даже при прошлом наместнике Горхейма, когда шла война с демонами, привратник продолжал нести службу. Ходили легенды, что он – часть Горхейма и был сотворен одновременно с городом. Так или иначе, но демоны резиденцию разрушить не смогли.

Про Иллис я вспомнила лишь когда мы вышли из машины.

– Где твоя соблазнительница сидхе?

– Соблазнительница кого?

Я закатила глаза.

– Иллис где? Мне велено было отправить ее домой. Любыми способами.

Аластор пожал плечами. Странно, сейчас он выглядел гораздо лучше, чем буквально в первые минуты встречи.

Нехорошие ассоциации с добычей.

– Иллис вольна бродить где пожелает, чему я только рад. Пусть лучше посещает самые отвратительные клубы Горхейма, пусть окунается в пучину разврата или напротив станет пуританшей. Лишь бы подальше от моей постели. Я люблю женщин с огоньком, но тут уже пожар. А они обычно сокрушительны.

– Так мило.

– Просто в душе ты ревнуешь.

Я поспешно отвернулась. Не ревную, нет. Ревнуют, если любят. А внутри меня происходило сейчас нечто непонятное. Одно могла сказать точно: рядом с Аластором темное влияние Райля уходило.

Может, я вообще не умею любить? Те же чувства к Лексу были лишь восторгом молодой девочки, розовой мечтой. К его брату – скорее желание быть с кем, ощутить привязанность. Потому и отпустила обоих легко, без сожалений.

Да ну эти чувства, не до них пока.

Глава четвертая

– Мне нужны ответы на вопросы и встреча с Далией.

Аластор на миг закатил глаза.

– Ты – мой телохранитель, Хесс. Причем назначена самой Мэб. Давай для начала определимся, что нужно мне.

Чтобы сдержать резкие слова, я огляделась в поисках Иллис. Что же она не выбегает нас встречать? Странно, просторный холл выглядел пустынным. Впрочем, как всегда, когда не было вечеринок. Только вечерние солнечные лучи пятнами расплескались на бирюзовой плитке пола.

– Где твоя подружка?

– Еще раз: не в курсе. Но можешь узнать у дворецкого.

Ну лично я произнесла бы это с большой буквы. Потому что Дворецкий резиденции Аластора выглядел идеально вышколенным и не менее идеально обдавал презрением любого, кто был хоть чуть ниже положенного, по его мнению, статуса.