Путь кама

Не в силах больше держаться на ногах, мать сделала несколько шагов к кровати Макса, отчего тонкий халат с веткой сирени, расцветающей на подоле, заиграл светом заходящего солнца. Села на самый краешек.

Уголки губ понуро опустились.

– Перестань, мам. Уже все нормально, – прошептал Макс, выглянув из-под одеяла, и протянул к ней руку.

Лина разомкнула губы, чтобы ответить гневной тирадой, ибо ничего нормального в сигаретах, побегах и хамстве она не видела, но ее прервал стальной голос Максима-старшего.

– Нормально? Ты куришь за гаражами! Это нормально? Опозорил меня, мать, и это тоже нормально? Неблагодарный выродок, – последние слова он произнес с таким отвращением, будто говорил не о своем ребенке, а о паразите или неизлечимой болезни, которая вызывает мучительные нарывы и распространяет вонь.

Макс вскипел из-за грубости папаши, все нутро его начало клокотать и гореть. Он вознамерился препираться с Исаевым до конца, чтобы хоть на время заглушить душевный вулкан, который то и дело вырывался в последние годы.

Как смел предатель и лжец поучать? За что такая несправедливость?

Брови парня сошлись к переносице. Губы искривились в немой истерике. Рот открылся, чтобы выплеснуть ушат грязи, но… Тут же закрылся обратно.

Из-за левой ноги Максима-старшего выглянула гиена.

Рыжее, с черной мордой и пятнами на холке, несуразное существо сидело чуть позади человека и чавкало приплюснутой челюстью.

Животное посмотрело на подростка, неприязненно повело мордой и пискнуло.

Звук был незнакомым, резким, такого парнишка еще не слыхал, но ему показалось, что гиена чем-то недовольна. В недовольстве своем она была до крайности категорична потому, что секундой спустя издала свистящий рык и подняла верхнюю губу.

Максима пробила мелкая дрожь.

Для одного дня количества галлюцинаций было предостаточно.

Конечно, если он начнет тыкать пальцем и кричать про гиену в комнате, его, сто процентов, отправят в дурдом. Поэтому ничего не остается, как переждать и затаиться.

Разумней было молча смотреть на африканского гостя и ждать, пока он уйдет по собственному желанию.