Уйти Нельзя Остаться

– Сафронов, не жмотничай. Я в этом баре почти каждый день зависаю. Да и поляну сам обеспечу.

На том и порешили. Колька зашёл в офисное здание, а Сафронов рванул на остановку.

Получив зарплату в головном офисе охранного предприятия и отправив денежный перевод на почте, мужчина зашёл в помещение междугородного переговорного пункта.

Несколько человек со скучающим видом сидели на откидных стульях и терпеливо ждали. Очередь в кабинки с телефонами двигалась неспешно и чем ближе становилась заветная цель, тем быстрее у Сашки колотилось сердце, а в ушах звенели детские голоса.

– Алло, я вас слушаю.

– Маш, привет.

– А, Сафронов, это ты, – разочарованно протянул женский голос, – Ты по делу или как?

– Я тоже рад тебя слышать. Вика с Димкой дома?

– А со мной поговорить не хочешь?

– Если ты про деньги, то отправил только что.

Недовольный вздох ворвался в ухо и за ним последовал привычный монолог:

– Сафронов, то, что я получаю последние три месяца, деньгами не называется.

Сашка окинул взглядом помещение и прикрыл дверь переговорной кабинки плотнее:

– Маш, я тебе уже говорил, что на прежнее место выйду не скоро. Айболит не даёт пока допуск к оружию, а без него на сопровождение спец грузов не вернут.

– Вот только не надо на меня проблемы перекладывать! Мне своих хватает. Я одна двоих детей тяну, которых, между прочим, ты мне навязал, а теперь содержать не хочешь.

– Ты бы тон попроще сделала, а то молоко в холодильнике скиснет. Димка с Викой, не под дулом пистолета появились. Если тебе тяжело, то без проблем – я заберу их к себе.

– Куда? В общагу голодранскую?

– Нет, я соседу бывшему в военный городок звонил. Он сказал, что КЭЧ уже на ушах стоит и скоро будут квартиры распределять.

В трубке повисла тишина, и прорезался примирительный голос:

– Это хорошо. Саш, ты не злись. Мне просто тяжело, вот и срываюсь.

– Только я? Ты серьёзно думаешь, что два года без интима, могли закончиться как-то иначе?

– Сафронов, хватит уже вести себя, как подросток озабоченный. Нужна была бы, то жил интересами семьи, а не кобелировал в моей кровати.

– Вот поэтому, Маш, мы с тобой и разбежались. Потому что твоя кровать, мой диван, а совместного ничего и не было. Ладно, хватит об этом.