Мама, которую я любил

И вот однажды, когда мне стало совсем невыносимо, после очередной ссоры с родителями, я убежал из дома. Был уже вечер, и, естественно, меня понесло в центр.

Я твёрдо решил вернуться к Регине и всё ей рассказать: что не люблю свою приёмную семью, что мне там плохо, что не верю родителям и хочу вырваться на свободу, снова сбежать. Сказать всё это в надежде, что она пожалеет и предложит свой кров. Примет – хорошо, нет – плевать, останусь на улице. А ещё мне придавали смелости её слова, сказанные перед тем, как меня забрали: «Обязательно приходи, когда тебя усыновят, и поделись, как ты счастлив».

Я приехал к знакомому дому, смело вошёл в подъезд, поднялся на третий этаж, и… у меня подкосились ноги. Что сказать? «Привет, помнишь ли ты меня, оборванца-засранца?» И представилось такое зрелище: Регина открывает дверь, смотрит на меня и… не узнаёт! А ещё хлеще, если узнает и в лицо рассмеётся! «Опять ты? Зачем притащился?» И что ей ответить? «Усыновите бедного Димочку?» Глупо! Какой же идиот! Сгорая от стыда, я бросился обратно и внизу налетел на входящую в подъезд Регину.

– Куда ты несёшься, придурочный?

– Простите! – пролепетал я, опуская голову, чтобы она не узнала.

– А ну, стой! Сумку мою подними. Поживее!

Я потянулся за сумкой – это был пакет-майка с продуктами, и в этот момент произошло самое страшное: у него оборвалась ручка, и часть содержимого рассыпалось по полу. Послышался звук бьющегося стекла. У меня перехватило дыхание.

– Регина, прости! – выпалил я и тут же замер.

Она удивлённо посмотрела на меня:

– Личико подними.

– Чего?

– Лицо, говорю, подними, глухомань.

– Здрасьте, – я виновато улыбнулся.

– Охренеть! Кого я вижу… Димка, ты, что ли?

Опять эти насмешливые губы.

– Неужели второй раз сбежал из детдома?

– Нет. Меня усыновили.

– О-о-о, вот это да. Поздравляю. А здесь тогда что забыл?

– Гуляю. – «Провалиться мне сквозь землю!»

– Ну просто милота. В подъезде, что ли? – продолжила расспросы Регина.

– Да… Нет!

– Ясно, – она рассматривала меня и вся светилась. – Как ты вырос, охренеть! Ну пойдём, чаем, что ли, угощу. Только на часок, а то мне ещё по делам надо.

Я собрал рассыпавшиеся продукты и поднял бутылку, которая, к счастью, не разбилась.

– И как тебе в семье? Место у подушечки и лоток в ванной выделили? – Регина засмеялась.

– Что?

– Прижился, говорю? – спросила она, чуть обернувшись, когда мы уже поднимались по лестнице.

– Нет.