Мама, которую я любил

– Какой красавчик! Да неужели ты не хочешь его усыновить, смотри какая душка!

– Не могу, девочки, не могу, – улыбалась счастливая Регина. – Вы же сами знаете: по рукам и ногам. Что я могу?

– Ой… ну… неужели нельзя ничего сделать? Я бы его никому не отдала!

Далее последовали вздохи, актёрские гримасы с закатыванием глаз, притворными слезинками, снова обнимашки, пока я не стал отбиваться от длинных, назойливых пальцев и губ.

– Девочки, всё, нам пора, не смущайте парня, вон раскраснелся весь.

– Пора, пора…

– Ой, когда же я высплюсь наконец… задолбала эта работа… ну какой котёночек, Региночка.

Я бы его замучила до смерти.

И весь этот пёстрый балаган с таким же шумом ушёл, на прощание ещё раз задушив меня в объятиях и пожелав поскорее вырасти в настоящего, сладкого мужчину.

На следующий день моя Лара позвонила в полицию. Я ревел в комнате среди груды её платьев и никуда не хотел идти. Как же её вещи пахли духами! Её духи… Я запомнил их аромат. Тягучий, дурманящий, липкий и вкусный…

– Не хочу, не отдавай им меня! Не хочу обратно!

Стыдно признаться, но я больше театралил, чем горевал, желая создать иллюзию, что сейчас упаду в обморок и начнётся припадок (у нас в детдоме один пацан болел чем-то, отчего валился на пол, его начинало трясти, и шла пена изо рта, он потом куда-то исчез, старшаки говорили, что закопали).

Так вот, я нарочно орал, чтобы наделать побольше шума. Даже мечтал, чтобы у меня начались такие же конвульсии. Хотел, чтобы меня пожалели. Пусть Регина была мне чужой, но я не знал ничего прекраснее, чем эти стены с ворохом тряпья, коробками обуви и рядами флаконов с духами. Два дня, проведённые здесь, словно в раю, – два лучших дня в моей жизни.

И, валяясь на полу, плача навзрыд, я не терял полностью контроль, а на миг замирал и прислушивался к звукам в квартире. К тому же я заранее подготовился, что меня заберут обратно, и решил унести с собой кусочек полюбившегося мира. И украл… что бы вы думали? Всего лишь медальон, который нашёл на полу! Овальный, со строгим и печальным женским лицом в центре, очень похожим на Ларино.

Достаточно крупный, чтобы его рассматривать, и почти невесомый, чтобы незаметно поместиться в кармане штанов.

Регина зашла в комнату, присела рядом на пол и, устремив взгляд в потолок, стало тихонько и мечтательно со мной беседовать:

– Я почему-то думала, что ты уже большой для таких истерик. Если честно, даже не знаю, как надо успокаивать.