Сомниум. Пробуждение

– Что дальше? – спросила она, уставившись на его широкую грудь, обтянутую плотным и теплым материалом. Одна ладонь чувствовала мерное сердцебиение, как у обычного человека.

– Ты будешь сопровождать меня до конца поездки и развлекать. Я мало интересовался вашей жизнью, ты можешь стать полезной.

– И куда мы направляемся?

– В сторону моря.

– Четыре дня верхом, – тут же сориентировалась Алана, – мне так сказители приезжие рассказывали. Но у тебя лошадей нет. Так ведь?

– Нет, – откликнулся собеседник.

– Море. – Алана хмурилась, что-то припоминая. – Мне дед рассказывал о нем. Это место, где очень много воды, но ее пить нельзя. Слишком соленая. И там есть большие корабли, куда могут поместиться сотни людей. Точно! Баржи, пароходы, лайнеры.

– Забавно теперь передаются знания, – пробормотал Норд. – От поколения к поколению, на словах, многое перевирая.

Алана вдруг почувствовала себя свободной от его объятий и тут же отскочила в сторону.

– Мой дед никогда не врал.

– Не водил. – Бог достал из кармана на поясе прозрачную золотистую пилюлю. – Раз позволили так долго жить и так много знать, значит, на то были причины. Дай угадаю, его забрали лет пять назад, верно? Тогда у вас были Сборы.

Он прижал пилюлю к своей руке. Золотистое содержимое тут же впиталось в кожу. Пустую оболочку Норд выбросил в развалины и взял следующую пилюлю.

– Откуда ты знаешь, что его забрали? – пробормотала Алана, наблюдая за действиями собеседника. Интуитивно она догадалась, что пилюля – какое-то лекарство. Но спрашивать не решилась.

– Мы ценим души мудрых и умных людей. Только «созревают» они ближе к концу жизни. Так что все ваши, – Бог прижал к руке вторую пилюлю, – мудрецы – просто «спецзаказы». А теперь подожди меня здесь, я скоро приду.

– Подожди! – Алана решила задать мучивший ее вопрос.

– Зачем мне это?

– Пожалуйста!

– Это отнимет лишнее время. – Норд снова отвернулся и неуловимо быстро растворился в темноте ночи, пронизанной пением цикад. И уже не видел, как Алана, сжимая кулаки, бормочет себе под нос проклятия вперемешку с новой порцией слез. На этот раз – от обиды. Правда, долго плакать не получилось: злость мгновенно высушила слезы.

Не хочет ей помочь – сама все узнает.