Пикантная особенность, или Ревизор в академии

Увы, все законно.

– Да вы задолбали! – раздался женский вопль, и из окна второго этажа выглянула прехорошенькая девушка с характерными для наги желтыми раскосыми глазами. – Идите вон, дуры! – продолжала она. – Вы нам всех клиентов распугаете!

– Одумайся, сестра! – заорала одна из орчанок. – Сбрось оковы!

– Какие оковы?! – завизжала желтоглазая. – Убирайтесь прочь отсюда!

На третьем этаже оказались менее многословными и более продуктивными: просто швырнули вниз горшок с цветком. Тот едва не задел группу митингующих, упал и всех вокруг обсыпал землей.

– Я охрану вызову! – продолжала желтоглазая.

На что одна из орчанок гаркнула:

– Заткнись, раба мужская, у нас разрешение. Сбрось оковы!

– Да на, подавись!

И из окна этажом выше вылетели наручники и приземлились на мостовую. Народ вокруг захохотал.

– А умно делают девицы, – пробормотал Иррилий, явно с трудом сдерживаясь от смеха, – сейчас скандал начнется, и придется дамам сворачивать свои протесты.

– Они уже здесь, – кивнула я на пару троллей в темно-синих мундирах, не спеша, словно надеясь в душе, что все само рассосется, направлявшихся к группе демонстранток.

Но ситуация не рассасывалась, а лишь накалялась. Еще – как нарочно – открылись темно-красные двери Дворца наслаждений, и оттуда вышли двое: гном, что поперек себя шире, и… высший.

Я аж поперхнулась и закашлялась, глядя на появившегося Хама. И не только я. Обрадованные появлением «мерзких мужчинок», орчанки с боевым рыком шагнули к ним, выставив перед собой транспаранты.

Вот самоубийцы! Не успела я испугаться за женщин, как среди них произошла мгновенная метаморфоза. Они как шагнули, так и дружно развернулись на сто восемьдесят градусов.

– Леди Шарокка! – голос Хама ножом прорезал весенний воздух.

Одна из орчанок вздрогнула и даже чуть прибавила шаг.

– Леди Шарокка, а ваш муж в курсе, чем вы занимаетесь, пока он в северных землях сражается за покой и мир на континенте? А леди Агрыха что тут делает? У вас двое маленьких детей.

Протестующие перешли на откровенный бег. Семь здоровенных орчанок, позвякивая пирсингом и вполголоса изрыгая матерщину, пронеслись мимо нас с Иррилием. Гном же, стоявший за спиной Хама, выдвинулся вперед, выпятил грудь и молодецки ухнул. После чего, негромко мурлыча, неторопливо направился в противоположную сторону.