Особые обстоятельства

Только чурбан, совсем не разбирающийся в женщинах, мог предложить такое! Приложить к своей груди бинты, которые носили на ноге или руке мужчины? Разбежалась!

И пусть умом понимала, что бытовые заклинания чистят вещи одинаково хорошо, но ничего не могла поделать с чувством брезгливости. Нет, одно дело на войне, там мысли простые: выжить. И есть будешь, что найдешь, и нацепишь что угодно. Я как-то десятки километров перемещалась в свежесодранной шкуре. Но сейчас мирное время!

Оставалось с тоской вспоминать специальное белье, которое я по дурости взяла все с собой и которое не положила в чемодан Ильсира.

А еще в душе зарождалась обида. Мэйру удалось меня уязвить. Я не зеленый юнец, участвовала в боях, имею медали за храбрость, а они косятся на мою грудь так, будто обнаружили нечто постыдное. Когда мне на задании пришлось пастушку изображать и снимать часовых, именно достоинства бюста помогли отвлечь внимание и сделать все тихо.

Не собираюсь стыдиться того, что я женщина!

– Никак не могу замотаться, – глядя поверх его головы, отчеканила я, выпятив грудь. – К бинтам нужно привыкать. Если недостаточно затянуть – будет спадать, а если перетянуть – можно нанести непоправимый вред здоровью, что затруднит выполнение задания.

Скосила взгляд на Саргона: тяжело дышит открытым ртом и не сводит взгляда с моих малышек, натянувших ткань жилета. Пальцы его нервно скомкали лист бумаги на столе.

– Уйди с глаз моих! – просипел он.

– Есть! – Я стукнула себя кулаком по груди, выражая почтение. За непроницаемым выражением лица скрывая мрачное удовлетворение от того, как мэйр пошел красными пятнами. Развернувшись кругом, покинула кабинет.

– Что на тебя нашло? – спросил нагнавший меня Риг, сжимая в руках мятый лист бумаги. Кажется, это приказ о переносе моего отпуска.

– А ты не понимаешь?

Взгляд на Рига показал, что тот действительно не понимает.

– Посмотрела бы я на тебя после приказа перемотать свой стручок бинтами, чтобы он не смущал нашу сопровождаемую дамочку, и отправляться в дальний путь верхом, – буркнула, отворачиваясь.

Слишком я была зла на всех.