Да, детка, это – реальность!

Теперь вампиршу трясло уже от злости. Что за муж ей достался? Сначала пропадает почти на месяц, потом возвращается с тупыми шуточками, от которых у нее точно приключится инфаркт.

– Может, и придурок. – Кирилл протянул жене сумку, готовый, если что, увернуться. – Но видела бы ты себя. Нет, нет, не здесь, а там, возле ночного клуба. Что это за альфонс был рядом с тобой? – в голосе, кроме насмешки, прозвучало нечто, заставившее Алексу насторожиться. Ревность – это, конечно, приятно. Но ревнующий Охотник – это тот зверь, с которым лучше не играть: загрызет и не подавится.

– Мне кровь нужна была. Между прочим, я его просто чуть выпила и все. А вот Адель оттягивается там на полную катушку. Аж с тремя красавцами.

– Да мне по хрену, что там делает Адель! – взвился Кирилл, опять вспоминая того наглого типа, который обнимал его жену. Захотелось пересчитать ему зубы. И только понимание того, что Алекса и так сделала лишь то, в чем нуждалась, заставило его взять себя в руки.

Меньше всего магу хотелось сейчас ругаться.

Он соскучился по клыкастой женушке, к которой привязался за год. Да что там, Кир не так давно осознал, что в присутствии Алексы чувствует себя так, словно выспался, а проснувшись, понял – впереди месяц отпуска.

Поэтому он просто подхватил на руки сердито сопевшую Алексу и понес ее к подъезду. А вампирша положила голову ему на грудь, вдыхая запахи, от которых сердце начинало биться быстрее. Темная простая футболка Кирилла пропиталась его запахом и запахом крови.

Чужой. Ее уже не осталось на ткани, но обоняние вампира не проведешь. Кир был на Охоте и кого-то убил. Алекса глубоко вздохнула и постаралась не думать об этом. Она знала, с кем связывалась.

* * *

Дверь в квартиру Кирилл открыл ключом, а затем пнул ее, распахивая шире. И захлопнул локтем, погружая крохотную прихожую в темноту. В ней, наполненной домашней тишиной и ожиданием, Александра, наконец, сделала то, о чем мечтала почти месяц: поцеловала своего Охотника.

Скучала, она безумно скучала всякий раз, когда ему приходилось уезжать или уходить на дежурство.

Порой Алексе казалось, что внутри нее горит пламя, которое съеживается, если Кирилла нет рядом.

А сейчас, находясь в объятиях парня, который нетерпеливо отвечал на ее требовательные поцелуи, она чувствовала, как ее внутреннее пламя разрастается, собираясь охватить их обоих. Извернувшись, Алекса обхватила Кира ногами за пояс и прижалась так, словно хотела стать с ним единым целым.