Качорра. Сохрани мою тайну

На этот раз я мысленно перекрестилась: кто знает, что там за братец у него, если судить по сестре…

Но я ошиблась. Лео – так звали мальца – был весьма скромным, чего не подумаешь о его сестре, и, наверное, самым адекватным в этой семье, хоть и предвидел смерть сверчка, за которым наблюдал. Гм, ничего не скажешь, странная семейка, проблемы налицо.

А я теперь, так понимаю, должна помочь здешней детворе подтянуться в учёбе, откорректировать поведение и восполнить дефицит общения. Надеюсь, продержусь хоть немного, пока меня не раскроют.

Когда мы вернулись в гостиную, Бруно продолжил изучать моё резюме. Кажется, у него не возникло сомнений по поводу моей компетенции, но когда он спросил, сколько я хочу денег за эту работу, я растерялась. Откуда мне знать, сколько платят за такие услуги?

Тут в дверь позвонили, на моё счастье. Но оно было недолгим, так как в дом вошла пренеприятная дама, которая чуть не разрушила всю мою историю. Это была тётя брюнета – Берна. Высокая женщина – не только по росту, но и по статусу.

Берна сразу же стала отговаривать племянника принимать меня на работу и, конечно, тоже не поверила, что мне тридцать два года. Однако мне повезло: Бруно был непреклонен:

– Тётя Берна, ну и на чём основано ваше мнение? Ни на чём! Позвольте мне самому принять решение относительно приёма на работу этой девушки. Простите, но рекомендациям уважаемых людей я верю больше, чем вашему мнению, – категорически подытожил он и удалился.

Когда Бруно ушёл, немного растерянная и пристыженная Берна сменила гнев на милость по отношению ко мне и доверительно рассказала вкратце историю семьи. Её племянники потеряли родителей семь лет назад, и теперь старший сын, Бруно, воспитывает своих младших сестру и брата. Однако должного внимания уделить им не может, поскольку ведёт дела семейной компании.

Теперь-то мне более-менее понятно настроение Хосефины и Лео. Бедные дети…

Глава 2

Хозяин дома выделил мне для проживания достойную моего социального статуса – всё-таки учитель! – комнату.

Я немного увлеклась и вместо того, чтобы заштопать дыру на носке, сделала из него зверька, пришив ему глаза от медвежонка, нашедшегося под кроватью. Новое изделие я прозвала своей совестью.