Качорра. Сохрани мою тайну

Легко от того, что хотя бы с одним человеком я могу больше не притворяться…

После ужина я взяла в чемодане Розы несколько платьев, пошла с ними к Вере, и та помогла мне их перешить. Наконец-то у меня будет одежда по размеру, а то в Розиных платьях я могла бы сама себя потерять иногда.

Глава 4

– Куда это вы крадётесь? – услышала я в темноте.

– Бруно, это вы? Почему не спите? – немного невпопад спросила я хозяина, теребя в руках кроссовки.

– Да, это я, Бруно. Но лучше расскажите мне, где вы были так поздно?

– Я… я ходила на пробежку, – не придумав ничего более убедительного, соврала я.

– А зачем сняли кроссовки? – спросил он, включив свет. – Что с вашим платьем?

– А что с ним? – стала я машинально поправлять одежду.

– Оно словно стало на пять размеров меньше…

– Десять!

– Что десять?

– Ничего не десять! Я пойду наконец? – сердито ответила я.

– Зря вы сердитесь, Роза, – примирительно упрекнул меня Бруно.

– Чтобы не запачкать пол! Это же очевидно. Кроссовки в грязи, я, кажется, наступила пару раз в лужу, а здесь белый ковер. Нехорошо было бы наследить на нём, – и ретировалась.

Добравшись до своей комнаты, я скинула с себя одежду и упала на кровать, не переодевшись в ночнушку. Но очень скоро поняла, что это плохая идея, ведь утром могут зайти дети.

Перед сном ещё некоторое время дала себе насладиться теми впечатлениями, которые принесла сегодняшняя вылазка из дома.

Пусть мне и не удалось поговорить с отцом, хоть я и жалею теперь об этом, но я увидела его – и это уже большая награда! А тот разговор, который мне удалось подслушать в церкви, куда я зашла на обратном пути, был очень кстати. Теперь я знаю, почему отец не брал трубку: ведь у него не оплачены счета, а в приходе дела идут настолько плохо, что всю выручку из нашего кафе-магазина папа отдаёт им.

С самого утра попрошу Лео помочь мне оплатить счёт через интернет и позвоню в церковь, чтобы нашли за алтарём спрятанные мною деньги.

* * *

– Удивлена, что ты ещё здесь, девочка!

– И тебе доброе утро, Вера, – улыбнулась я.

Вера решила, что я сбегу ночью. Признаться, у меня были такие мысли, но тогда бы я лишь подтвердила свою виновность. А мне это не нужно.

Но от того, что Вера знает правду, одновременно легко и тяжело.