Качорра. Сохрани мою тайну

Рассерженный Бруно за что-то отчитывал Хосефину и размахивал моим дневником, как дирижёр перед оркестром. Они не прервали спор даже при моем появлении.

– Что случилось? – спросила я, пытаясь забрать у Бруно свой дневник.

– Бруно обвиняет меня в том, что я украла часы бабушки. Но как я могу украсть то, что по праву предлежит и мне? Согласись, Роза! – психовала Хосефина.

– Наверное, да, – подтвердила я. – А ты и вправду взяла их? – мягко спросила я девочку, пытаясь тем самым снизить накал страстей.

– Да, я же сказала: взяла! Но Бруно не дал мне денег на косметику! И что мне оставалось делать? Идти самой воровать или что-то продать, – скрестила руки на груди Хосефина.

– Бабушкины часы – это семейная ценность, понимаешь: се-мей-ная! Значит, не только твоя, но и принадлежит всем нам, – не мог успокоиться Бруно. – Ну как же ты не поймёшь элементарных вещей?! Ты же могла взять и продать что-то попроще?! – кричал Бруно.

– Нет, не могла! – фыркнула рассерженно Хосефина. – В следующий раз… В следующий раз возьму и продам… свою честь! – победно выкрикнула она, довольная своей остротой.

– Хосефина! – вмешалась я. – Выбирай выражения!

– Что, Роза? Ты не готова слушать такое? Слишком стара для всего этого?! Да?!

– Прекрати, Хосе! – попыталась я её обнять, дрожавшую от возмущения и обиды, но Хосефина лишь ещё больше психанула и выбежала из комнаты.

– Что вы здесь делаете? – спросил Бруно, наконец-то обратив на меня внимание.

– Я хочу забрать свой дневник, – объяснила я, и Бруно понял, что выглядит глупо, ведь он находится не в своей, а в моей комнате.

– Простите, я прочитал всего пару строк, честно, – смутился он, подавая мне дневник. – Расскажите, что стало с вашими родными? Почему вы не вместе?

– Я не могу рассказать вам, извините, – ответила я. – Мне надо переодеться после больницы. Идите лучше узнайте, как дела у вашего брата.

– Простите, Роза. Вот, я принёс вам чек.

– Чек?

– Да, у меня совсем нет наличных.

– Спасибо, Бруно.

И когда я, переодевшись, спустилась вниз, Вера попросила меня помочь ей на кухне.

– Отнеси хлеб на стол, Качорра, – попросила она, и моё сердце упало вниз, в бездну, от такой неожиданности и страха и там замерло. Так меня называет отец.

– Что ты сказала? – сделала я вид, что не расслышала.

– Я сказала: Качорра, отнеси хлеб на стол.