Перо феникса

– Мама, мама, мне тетя дала волшебную ручку! Только странная она какая-то, на перышко похожа. А писать она вообще умеет?

Я взяла у него перо. Действительно ручка, только в виде птичьего пера. Стержень явно из золота, оперение местами переливается неярким солнечным светом и даже как будто немного теплое. Светодиоды там, что ли? Удивительной красоты вещь, наверное, дорогая. Надо будет обязательно вернуть. Хотя после слов “волшебная”, сын точно не захочет этого делать. Придется вести переговоры…

Я заполнила приглашение для олимпиады по музеям.

– Олежек, пойдем поищем ту тетю, у которой ты ручку одолжил?

– Но мама, она сказала мне беречь ее! Что она волшебная! Я не могу ее отдать. Она моя! – начал канючить сын.

– Малыш, я тебя прекрасно понимаю, но мы должны ее вернуть. Она явно дорогая. Пожалуйста, пойдем поищем тетю. Если хочешь, ты можешь у нее спросить, можно ли тебе ее оставить.

– Ну ладно. Пойдем, – сын вздохнул и нахмурил брови, но пошел искать ту женщину.

Мы обошли все залы в музее, заглянули в туалет, в раздевалку. Я даже попыталась спросить у оставшихся там людей, но они удивленно хлопали глазами, утверждая, что такую женщину не видели. Хотя я же прекрасно помню, как все на нее пялились. Что ж, видимо, она и вправду решила подарить сыну эту ручку.

– Ладно, малыш, мы с тобой попытались отыскать тетю, но она, скорее всего, ушла. Так что можешь оставить перо себе. Пойдем одеваться?

– Ура-а! Я же говорил! – подпрыгивая от нетерпения, побежал сын в раздевалку, ну а я поплелась следом за ним.

Пока я одевала ребенка, он бережно держал перо в руках, гладил его оперение и даже понюхал. Надеюсь, хоть лизать не начнет, как мороженку? Знаю я его пристрастие – тянуть в рот все, что плохо лежит.

– Дети, как вам музей? Понравился? Что больше всего запомнилось? – поинтересовалась учительница у школьников, которые сидели рядом с нами на лавке и хомячили круассаны. К слову, никто из них не произнес ни слова.

– В столовой сидели бы так же тихо, а то там рты не закрываются, – пробубнила учительница.

Олежек посмотрел на нее, затем на детей, встал со скамейки и сказал:

– Когда я ем – я глух и нем. А когда говорю с набитым ртом – отмывать соседа от слюней потом, – и важно направился к выходу. Я прыснула со смеху. Ну надо же, где вспомнил простую истину. Учительница тоже рассмеялась, только школьники все также молча доедали свои круассаны.