Аяла и первый дракон

Исключались только чистые созидатели, но даже тем было важно иметь представление о магии “противника”.

Поэтому аудитория, куда мы вошли, была поистине огромной, как амфитеатр с большим количеством рядов, поднимающихся ввысь. Внизу располагалась кафедра преподавателя с доской для записей.

Мы разместились в середине аудитории и принялись ждать начала занятий. Когда неожиданно перед моим носом возникла бумажка, сложенная самолетиком. Она пропорхала, взмахивая крыльями, опустилась на стол и развернулась.

– Пойдешь со мной на Новогодний бал? – гласило это послание, почему-то только без подписи. Отправитель, видимо, думал, что я по почерку узнаю. Но, не узнав, я окинула взглядом адептов, сидящих в аудитории. И заметила Триса, который как-то странно подмигивал мне бровью и косил глазами в сторону записки.

Я опустила глаза на эту самую записку, на которой появилась подпись “Трис”, и немного подвисла. Не то чтобы я не хотела на бал или не хотела идти вместе с ним. Просто я всегда думала, что надо идти с тем, кто нравится.

Но с другой стороны, что я теряю, если соглашусь? Пойти в любом случае придется, хоть я и не люблю все эти танцульки. А одной идти не принято. Так пусть моей парой будет Трис. И накалякала на бумажке “Пойду”, после чего она снова сложилась в самолетик и полетела к Трису.

– Тебя Трис пригласил на бал? – с придыханием спросила Фелисити, которая все это время заглядывала мне через плечо и, конечно, видела послание.

– Пригласил.

– Повезло-о тебе. – мечтательно поглядывая на парня, прошептала она.

– А тебя наверняка Балу пригласит или Лерой. Вон, как стреляют глазками и что-то строчат на листочке.

И, действительно, тут же перед девушками материализовались приглашения на бал. Фелисити пригласил Балу, а Ринку – Лерой. Те с поросячьим визгом и томным вздохом ответили согласием.

По аудитории разнесся перезвон колокольчиков, и вошел Магистр Беллинор собственной суровой персоной. Этот экземпляр педагогического сообщества отличался преотвратительным характером. Он окинул аудиторию с такой физиономией, словно объелся сначала кислого, потом горького и запил все это чистым спиртом.

Хотя надо признать, такое отношение он имел не ко всем адептам БАМа.