Тише воды

Именно это было написано на его глупой небритой физиономии.

– Водопроводчик, – наконец, сообщил тип.

– Чудно, дядька никого не вызывал, – соврал Клаус. – Он уехал. Когда вернется, не знаю. Я так, проверить зашел.

– А чего дверь не открываешь? – как можно дружелюбнее улыбнулся «водопроводчик».

«Ты б открыл? – хмыкнул про себя мальчишка. – Рожа твоя бандитская». Что-что, а неприятности Клаус чуял, как гончая кровь. Скорее интуитивно, чем обдуманно, мальчишка решил половчее расставить сети.

– Некогда болтать.

– Ну, удачи тебе, – понимающе кивнул «водопроводчик». – Вернусь, когда хозяин приедет.

Как только спина скрылась из виду, Клаус обернулся вороном и перебросил себя на крышу. Он заметил неприятного типа, скользнувшего в проулок. Естественно, никто не станет обращать внимания на черную птицу в густых зимних сумерках.

– Все еще лучше, – горячо шептал «водопроводчик» зеркальцу. – Мы-то думали, там этот… А там вообще пусто! Тощий блондин уехал из города. Ты был готов и при нем. Что значит, скучно? Это ж как в лотерею выиграть, не купив билет! Не хочу тут светиться. Жду.

Бандит, воровато озираясь, сунул зеркальце в карман, поднял ворот и потрусил прочь. «Жди, дружище, жди. Неприятностей», – Клаус сорвался с ветки, хлопая тяжелыми крыльями.

Любого другого перспектива быть ограбленным в чужом доме повергла бы в ужас.

Первым делом он потушил во всем доме свет, а вот плотные шторы опускать не стал. Пусть видят, что внутри пусто. На тот случай, если «водопроводчик» вернулся проследить, Клаус вышел через парадную дверь и отправился, куда глаза глядят. Шел быстро, завернул в первый попавшийся магазинчик, битком набитый покупателями, нырнул между стеллажами и тут же перебросил себя обратно в дом.

«Использовать дедову палочку нельзя, – всерьез рассуждал мальчишка. – От нее разрушений получится больше, чем нужно. Два трупа в прихожей дом Тангла не украсят». Собственно, с чего он взял, что бандитов будет двое? Да хоть трое. Больше народу – веселее!

Мерное течение мыслей нарушил дверной колокольчик. «Проверяют», – подумал Клаус. Он напряг слух, но ни в замке парадной двери, ни со стороны черного хода не раздалось ни звука.