Паровоз из прошлого

Она доходила как раз до последнего вагона и хотела продать оставшийся товар. Здесь было немноголюдно, да и освещения в этой части перрона явно не хватало. Монгол продавал дубленки прямо из открытого окна, и тут Маша заметила стоявшего неподалеку Гудрона. Улучив момент, когда рядом никого не было, он подошел к окну, сгруппировался и в прыжке выхватил дубленку из рук продавца. Монгол в панике стал кричать что-то на своем языке, но пока окружающие соображали, что же случилось, мальчишка очень ловко нырнул под поезд и в мгновение ока благополучно скрылся из виду.

Через несколько секунд поезд тронулся, усилились крики проводников, пытающихся загнать пассажиров в вагоны, среди монголов началась паника с посадкой. На ходу они цеплялись за поручни, заскакивали на подножку, чтобы попасть в тамбур. Улан-Баторский поезд набирал скорость и покидал станцию в направлении Москвы.

Маша стояла растерянная и обескураженная, перед глазами до сих пор стояла сцена воровства, случайной свидетельницей которой она стала.

Она была наслышана о подобных случаях, но на ее глазах это произошло впервые. Девочка понимала, что Гудрон украл дубленку, чтобы продать ее и выручить деньги на пропитание. Конечно, это не оправдывало поступок подростка, но это была его жизнь, и Маша считала, что не имеет права в нее вмешиваться. Ведь она сама нарушала правила, чтобы выжить.

Из состояния ступора Машу вывел женский плач.

– Кофточка стоила пятьдесят рублей, я подала ему пятьсот… Поезд тронулся, а он сдачу не отдал! – причитала женщина, захлебываясь в рыданиях.

На нее с сожалением смотрели те, у кого сегодня все прошло без происшествий. Счастливчики разглядывали обновы, укладывая покупки в сумки.

Перрон быстро опустел, и Маша следом за остальными побрела в сторону железнодорожного моста, чтобы вернуться на привокзальную площадь. На поезде она продала большую часть батонов, но оставалось еще несколько штук. Как назло, покупателей не было, и девочке пришлось простоять весь оставшийся вечер.

Она поспешила на последнюю электричку метро, которая отходила без двух минут двенадцать.

Домой Маша вернулась около часа ночи, замерзшая и уставшая. Окончательно согреться она смогла только в горячей ванне, а согревшись, ее настолько разморило, что она уснула прямо там. Когда вода уходила, Маша просыпалась от озноба, снова закрывала слив и засыпала в теплой воде, просыпаясь только тогда, когда вода достигала уровня ее шеи.