Стальной ворон

Стараясь не упускать это ощущение, Эмьюз сосредоточилась. Глаза не лгали. Очертания становились все яснее, пока она не увидела себя целиком, но как-то странно. Серо-голубые тона, утрированно четкие линии – картина напоминала карандашный набросок.

Густая темнота точно отступила на шаг, оставив девочку стоять в зыбком коконе. Эмьюз немедленно протянула руку за его пределы, но чернота увернулась.

– Я вижу себя, но больше ничего не выходит, – неуверенность холодком пробежала по спине, и кокон лопнул.

– Уже не важно, – неожиданно ласково отозвалась портниха.

– Поняла, – девочка обернулась. – Простите мою несдержанность.

Темнота послушно расступалась, открывая взгляду полупустую квадратную комнату. Марта Нидлз стояла, прислонившись к коренастому столу.

– Что теперь? – прямо спросила Эмьюз.

– Ничего, – улыбнулась женщина. – Через три недели я пришлю твою форму.

– А как же мерки? – ляпнула прежде, чем подумала. – У вас же есть старые…

– Мерки не нужны, – призналась портниха. – Форменная одежда Танцоров не просто вещи. Эта комната запомнила тебя. Твои движения, дыхание, характер. Абсолютно все. Твоя тень стала частью моей темноты. Из нее-то я и буду шить.

– Здесь же светло! – удивилась девочка.

– Ой, ли. – Марта взяла со стола масляную лампу, осторожно открутила стеклянный плафон и достала спички.

Стоило только крошечному золотому огоньку заняться на тоненькой палочке, как прежняя тьма обрушилась тяжелым покрывалом.

– Вот он – свет. – Она зажгла фитиль. – Остальное зависит лишь от твоего умения.

– Спасибо, – Эмьюз легко поклонилась.

– Не за что, – отмахнулась портниха. – Маленькая просьба. Не рассказывай своей паре о том, что здесь ждет. Ей назначено на конец сентября. Не желаю, чтобы бедняжка не справилась. Каждый должен все пройти сам.

– Сюда есть «запись»? – не поверила девочка.

– Конечно! – Марта подняла брови.

Женщина направилась к двери, но вдруг оглянулась.

– Что это ты держишь в руках? – спросила она.

– Ваше платье, – Эмьюз потупилась. – Оно великолепно, но я… пришла его вернуть.

– Отчего? – на лице Марты отпечаталась настоящая грусть.

– Со мной произошло то, о чем больно вспоминать, – слова давались неожиданно просто. – Погибли два хороших человека. Достаточно той памяти, которую я храню в себе.