Дом на холме

– Кхм… – никто не заметил, как мадам Александра вышла на пирс. – И что вы двое тут делаете?

Вопрос застал врасплох. Девочка вздрогнула и зажмурилась. Никогда не угадаешь: собирается Альхен поругать или помочь.

– Не думаю, что господа обрадуются, узнав о странной любви своей дочери к ночным прогулкам, – легкий смешок развеял все сомнения. – Стоит отправляться спать. Если, конечно, кто-то не жаждет остаться без Рождества, дня рождения и многих других радостей жизни. Знаем мы вашу матушку.

– Я… я выпала из окна – и… – промямлила Эмили.

– И оборвала штору, – закончила за нее невозмутимая женщина. – Вижу. Следуйте за мной оба. А вы, юная леди, завтра расцелуете нашего Падди в обе щеки. Я так и знала, что однажды вы попробуете вылезти в окно. Единственно ждала этого не раньше шестнадцатилетия. Девочки нынче так быстро взрослеют…

Никодемас поднялся на ноги и подал подруге руку. Мадам Александра закатила глаза. Когда мальчик скрылся за дверью коттеджа, Эмили почудилось, будто она осиротела. Альхен не собиралась делать остановки.

– Дай мне слово, что без второго побега мы обойдемся. – Этого стоило ожидать. – Больше никогда, понимаешь?

– Честное слово. – Эмили скрестила пальцы за спиной, ведь «никогда» – это слишком долго. – Я испугалась. Падать страшно.

– Оттаяло и обожгло? – уточнила мадам Бонмонт.

– Да, как много-много раскаленных иголочек, – вспомнила Эмилия. – Не больно. Просто горячо.

Женщина кивнула.

– Синюю тряпку отдашь мне, – продолжила она. – Тут поможет только стирка. Боковым проходом тебе пользоваться не положено, но через него можно попасть в дом тихо и незаметно. Вот ключ. Утром отдашь.

Дверь, невидимая с дорожки, оказалась хитро укрыта листьями.

– Теперь сама, – подытожила мадам Александра, принимая из рук девочки бывшую штору. – Выйдешь в гостиную через кухню. От нее не заблудишься.

Эмили быстро справилась с замком и протиснулась внутрь, закрыв за собой. Узкий коридорчик, еще проход, а по правую руку виднелся холл. В темноте все выглядело зловеще. Из-за углей, тлеющих в печи, зубастая заслонка наводила ужас. Эмилия не разделяла любви родителей к старине. Девочка мечтала перестроить здесь все однажды.