Серебряный ястреб

 – Что вы сделали со сменщиком? Убили? Думали, что тупые гардианы не догадаются, кто обокрал склад, и будут искать того, кого уже нет, а вы отсидитесь и работу не потеряете?

– Мы его не убивали, он с нами, – негромко проговорил сторож.

– И, думаю, уже продал эти мерзкие холодные штуковины, – встрял толстяк, хотя дочь упорно тянула его назад.

– А зачем вам столько денег? – спросил Ларри, надеясь, что голос не подведет.

– На хорошее дело. Доброе дело, – огрызнулся толстяк, и по его выбору слов Ларри наконец понял, с кем имеет дело.

– Вы бунтовщики, – простонал он. – Да сколько ж вас развелось!

– Больше, чем ты думаешь, – гордо ответил толстяк.

– И вы сдадите мне всех, когда я вас арестую, – ощетинился Ларри.

– Джорди, – сдавленно проговорила женщина, глядя на сторожа. – Пора. Так, как договорились. Нельзя его отпустить.

Еще и имена вслух называют, совсем сбрендили. Но сторож не рассердился, только бросил на женщину взгляд, от которого Ларри обомлел. Он никогда не оставался с любовнобольными один на один, арестовывать их всегда приходили целым отрядом, и он старался не приглядываться, не слушать и не вникать в их безумные убеждения.

– Вы… вы ее любите, – хрипло выдавил он.

Женщина покосилась на сторожа, и этот взгляд убедил Ларри окончательно: все еще хуже, чем казалось.

– Я люблю ее больше, чем луну и звезды, – негромко ответил сторож, поймав взгляд женщины. – Если потеряю ее, мне останется только умереть.

Та улыбнулась, а толстяк закатил глаза:

– Когда я ухаживал за твоей матерью, я был изобретательнее. Луна и звезды – какая банальность!

О, нет. Получается, тут не один больной, а два или даже…

– Что бы вы сказали, если бы я арестовал вашу дочь, а вас отпустил? – спросил Ларри, кое-как повернув голову к толстяку.

– А я ничего не стал бы говорить. В горло бы тебе вцепился, – отрезал тот, нервно запуская руку в свои седые патлы. – Слушай, щенок, хватит пялиться на меня вот этим взглядом, мороз по коже.

– Вы из старых подпольщиков, – дрожащим голосом пробормотал Ларри. Было так странно говорить, не чувствуя кожей маску. – Растили дочь, не отправляя в школу, так? Вбивали ей в голову эти ваши бредни о том, что любовь – не болезнь.

– Потому что это так и есть.

«Одна из отличительных черт этого состояния – нежелание признавать его противоестественность», – говорили на курсе по общению с любовнобольными. Ларри прошиб холодный пот.