Avantage, или Пляска оптимизма

Тут же появляются новые мечты и новые желания, которые должны исполняться быстро, иначе существование теряет смысл.

Виктории захотелось тоже спеть и станцевать пляску оптимизма. Так она назвала этот танец. Пляска оптимизма, которая говорит, что человеку чужды мирские хлопоты. Важно только солнце, море и веселое настроение, то, что ты есть и что наступит завтра. Она вспомнила видеофильмы о Кубе, которые смотрела на уроках испанского в университете. В ее памяти запечатлелись картинки с задворками Гаваны, где дети бегают босиком, мужчины занимаются боксом, а женщины, вечные труженицы, готовят или развешивают белье.

Вот проехал, моргнув фарами, старый американский форд. Его подслеповатые фары напоминали глаза большой старой куклы. Он прогудел уставшим клаксоном, что сделало его еще больше похожим на куклу с медленно открывающимися и закрывающимися глазами, которая будто с трудом, но требовательно произносила «мама!». Расчувствовавшись и вспомнив детство, Виктория чуть не всхлипнула и нехотя пошла дальше.

Урбано уже сидел за столиком и нетерпеливо поглядывал на часы. Виктория зашла в уютный ресторан «Le Baron» и, пользуясь тем, что он не видит ее, решила внимательно разглядеть футболиста. Испанец, хоть и не был идеальным красавцем, но глаза его – грустные и задумчивые – поражали. А безупречная спортивная фигура, не говоря уже о многомиллионном состоянии, не оставляли равнодушной ни одну девушку.

Казалось бы, совсем недавно Виктория смотрела матчи «Реала» в своей московской квартире, рассматривала привлекательного главного защитника Урбано Манрикеса и даже не мечтала о знакомстве с ним.

Виктория с натянутой улыбкой подошла, хотя могла бы и приветливо улыбнуться на радостях. Но она ни на секунду не забывала про Грету Гарбо, и ясно представила, как бы та сыграла этот трогательный момент.

– Я, конечно, не настаивала на встрече, мне лишь хотелось поблагодарить за внимание, проявленное вами, и беспокойство о моем здоровье! Но я отлично понимаю вас, было бы странно, если бы вы меня сбили и оставили на дороге!

Урбано улыбнулся, весьма удивившись ее знанию испанского. Не мог же он догадаться, что эти длинные фразы, написанные Глебом, Виктория просто выучила.

– Мои сожаления! – он почти стеснительно посмотрел на нее и пригласил сесть.