Танамор. Призрачный сыщик

 – Это тоже достойно изучения! Ты хочешь сказать, если что-то тебя печалит, это отражается на твоем уровне активности? – Я закрыл руками лицо, но Бен продолжал: – Такое возможно. В лодке ты грустил и всю дорогу лежал неподвижно. Мне постоянно казалось, будто мы с Молли кого-то убили и плывем, чтобы выбросить тело в море.

Если меня не станет, Бен вполне сможет подхватить падающее знамя графа Гленгалла, короля несмешных шуточек.

– Бен, я хочу ожить, – глухо проговорил я из-под рук. Наверное, я так злился потому, что он сказал вслух то, о чем я и подумать боялся.

 – И если для этого нужно верить в бородатых праведных старцев, я буду в них верить. Отдай мне танамор. Он мой, я его нашел.

– Нет, нет, – умоляюще застонал Бен и прижал трилистник к себе. – Тебе от него наверняка станет еще хуже. Я буду его изучать.

Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы нашло уже наконец одну маленькую географическую точку на карте весьма небольшой страны.

– Та сказка – правда. Ищи деревню, – отрезал я. – И можешь даже не говорить со мной, пока не продвинешься в поисках.

* * *

Киран явился под вечер: просунул голову в дверь и с подозрением уставился на меня.

– Не вздумай, – предупредил я. – Еще раз потащишь на фабрику, я так заору, что мало не покажется.

– Тогда сами бы шли. Место прямо для вас.

Он просочился в комнату и сел на край моей скамейки, пугливо озираясь.

– Родственничков своих боишься? Что ты такого сделал?

Киран дернул плечом, продолжая беспардонно меня разглядывать.

Похоже, вежливости от него удостаивались только живые.

– Можете мне кое с чем помочь? – наконец спросил он. – Только для этого вам придется пойти на ту фабрику.

Я аж хохотнул. Ну и уловка! Он всерьез рассчитывал меня провести?

– Иди куда шел, Киран. Я даже отвечать на это не буду.

Шкет бросил на меня неприязненный взгляд, но послушно ретировался. Я удобнее устроился на лавке и сделал вид, что лежать одному гораздо приятнее, чем с кем-нибудь говорить.

В ближайшие дни Бена и Молли я видел редко: в основном за мной присматривала ее мамаша.

Точнее, она часто занималась работой в той же комнате, где лежал я (унизительно тесная комната в задней части дома, где хранился всякий хозяйственный хлам), и заодно оскорбляла меня. Это успешно отвлекало от факта, что я не могу пошевелиться. Похоже, Бен оказался прав: чем грустнее мне было, тем мертвее я становился.

– Принесите мне одеяло.

– Обойдетесь. Чего вам мерзнуть? Мертвый вы.