Тени пылающей реальности

В любой ситуации. Он всегда находит нужные слова, чтобы успокоить меня, вселить надежду.

– Американо, как ты любишь. – Говорит Джон и протягивает мне стакан кофе. – Заходи к нам вечером, жена обещала приготовить фахито.

– Спасибо, но я не знаю, как закончится сегодняшний вечер. – Отвечаю я.

– Все будет хорошо, моя девочка. – Говорит Джон, обнимая меня за плечи. – Все будет хорошо.

Я закрываю глаза, чтобы не дать воли слезам, папа всегда говорил мне так, когда меня настигали трудности жизни. Только сейчас вся моя жизнь одна сплошная трудность.

***

Я захожу в давно уже знакомое здание, столько лет я хожу сюда как минимум раз в пару месяцев.

Отдаю документы на ресепшене, если проходная в морге может называться ресепшеном, и снова вижу глаза охранника. Он меня узнал, он давно меня запомнил.

Меня встречает врач патологоанатом, с которым мы видимся уже четвёртый раз за полгода.

– Мисс Моро. – Произносит она тихим голосом. – Снова мы увиделись. Пойдёмте за мной.

Я киваю в ответ и молча иду следом.

Спустя семь лет, я уже надеюсь увидеть своих родителей в Морге, чтобы хотя бы знать, что они не мучаются где-то в плену. Ведь я не знаю о них ничего. Ничего с момента их исчезновения.

– Мужчина, возраст примерно старше шестидесяти, не опознан. Будьте готовы, это зрелище не для слабонервных. Его били и пытали. Чтобы подготовить его к опознанию, я сделала все, что смогла, Селеста.

За семь лет, мы стали кем-то вроде знакомых, она вытирала мои слезы первый год после каждого опознания, потом поила меня успокоительным, второй и третий годы, а теперь поит меня кофе, каждый раз после того, как я смотрю на очередное мёртвое тело, которое не принадлежит моим родителям.

Я уже привыкла сдерживать слезы, не чувствовать запах формалина и относится холодно к телам, которые передо мной.

Джуди заводит меня в зал, открывает холодильник и выкатывает тело, накрытое простыней.

– Готова? – Спрашивает она.

Я киваю, хотя совсем не готова.

Судебно-медицинский эксперт открывает простынь и смотрит на меня.

Я вскрикиваю от ужаса. Это не мой отец, но бедный мужчина, лежащий на столе, вызывает у меня слезы. Неужели, так можно поступить с человеком? На его лице огромные синяки, на шее след от верёвки, а сбоку на голове огромная гематома.

– Это не он. – Выдыхаю я.