Дарители. Сердце бури

И я рад, что у меня есть такой друг, как ты, Генри. – Он вдруг смутился, и шея у него покраснела. – Короче, давайте надерем зад Хью, он вообще не заслуживает того, что получил. Ура и вперед!

– Всегда мечтал услышать напутственную речь со словами «надрать зад», – задумчиво сказал Эдвард. – Доложу отцу, как его новый музыкант расширяет мой словарный запас.

Генри дернул на себя дверь, пока эти двое опять не начали, но краем глаза все равно успел заметить, что Джетт показал Эдварду в спину какой-то непонятный жест, который вряд ли выражал добрые пожелания.

– В Хейверхилл, – громко сказал Генри и шагнул за порог, в золотистое солнечное сияние.

Он уже приготовился вдохнуть ледяной воздух северного леса – там зима наверняка еще не кончилась, – но еще до того, как туман вокруг рассеялся, понял: что-то не так.

– Хм, что за запах? – пробормотал у него за спиной Джетт, продвигаясь сквозь туман неуверенными шажками. – Жареные сосиски? Котлеты? Сырные шарики на огне?

Джетт шумно втянул слюну, и Генри хотел уже попросить его замолчать, но тут дымка вокруг растаяла, и от удивления он забыл, что хотел сказать.

– Что-то я помню ваш Хейверхилл другим, – пробормотал Джетт. – Может, вернемся и попробуем еще раз?

Генри покачал головой. Он по опыту знал, что домом волшебника как средством перемещения можно воспользоваться лишь единожды в сутки, во всяком случае, ему, человеку: до завтрашнего дня, как ни воображай себе Облачный дом, туда не попадешь. К тому же Дом еще ни разу не выводил в неверное место.

– Ты вот здесь жил десять лет? – растерянно спросил Эдвард, озираясь.

Самой деревни было не видно, – очевидно, они оказались в горном лесу неподалеку. Во всяком случае, крутой уклон земли был таким, как Генри помнил, но в остальном…

Вместо мощных, полных достоинства сосен вокруг росли какие-то пузатые, искривленные деревья-коротышки. Листья у них были по-осеннему разноцветные, среди них тут и там висели мясистые плоды. Неподалеку потрескивал искрами костер – очень аккуратный, разведенный по всем правилам, с жарким и ровным огнем.

Над огнем на двух колышках лежал вертел с кусками мяса, и Генри уставился на него во все глаза. Никто не жарит мясо на таком сильном огне, надо, чтобы он догорел почти до углей, и по всем законам природы эти куски уже должны были превратиться в головешки, но они только слегка подрумянились, аппетитно шипя и роняя сок.

– Что-то мне все это не нравится, – подытожил Джетт, и с ним трудно было не согласиться.