Встречный удар

Посветил под ноги фонариком: полушубок, шапка-ушанка, по шпале в петлицах, носатый. Где-то я его видел… Или его портрет… Блин, он там еще с трубкой был… А кто это с ним – замполит наш бригадный, который «просто Леня». Обалдеть!

– Здравия желаю, товарищ комиссар 3-го ранга, пулеметный взвод четвертого батальона производит уборку рабочих мест после трудового дня. Расход боеприпасов – сверхплановый. Жалоб и замечаний со стороны противника не имеется. Докладывал исполняющий обязанности командира взвода старший сержант Кукушкин.

– Вольно, товарищ старший сержант! – Брежнев повернулся к своему спутнику. – Смотрите, Константин Михайлович, какие шутники! В гильзах по колено стоят.

Носатый заговорил:

– Товагищ стагший сегжант, – такого крутого прононса я не слышал даже в самых крутых «одесских» анекдотах моего времени, – скажите, что вы думаете о сегодняшнем дне?

Я впал в ступор.

– Не понял вопроса, товарищ капитан…

На помощь носатому пришел Брежнев:

– Это товарищ Симонов, журналист, корреспондент «Красной Звезды».

Он хочет знать, что думаете о войне вы, ее простые рабочие.

Моему удивлению не было предела. Я, конечно, знал, что Симонов намертво прицепился к нашей бригаде, но чтобы вот так запросто ходил по окопам в сопровождении Ильича… Нет, сам товарищ бригадный комиссар в первой линии бывает постоянно, и не только в минуты затишья. Личной храбрости, боевого духа и способности сказать бойцам «делай как я», у этого человека не отнимешь. Хотя и Симонов в Белоруссии в окружении был, выходил в боевой поход на подлодке.

Скажу ему – может, поймет?

– Товарищ военный корреспондент, – я махнул рукой в направлении нейтральной полосы, – вон там, в степи, лежат немцы. Еще утром они жрали, гадили, считали себя расой господ, а свои трудности – временными. Теперь они лежат в снегу, и им больше ничего не надо. Они уже получили свои полтора квадратных метра украинского чернозема, и им его вполне достаточно. Чуть дальше окопались их «кригскамрады».

Они пока живы, пьют шнапс и жрут консервы, но это ненадолго, поверьте. Завтра мы успокоим и этих. Они, товарищ Симонов, не защищают свою Родину, своих матерей и невест. Они пришли сюда грабить, грабить, и еще раз грабить. Грабеж – вот высшая форма существования арийского организма…

Опустив глаза, я увидел, что присевший на дно траншеи Симонов зажал между плечом и щекой маленький фонарик и что-то яростно строчит карандашом в блокноте.