Одинокий фонарь

Только отчего-то воспоминания о днях и ночах, проведенных с ним, были с горьким привкусом обид и разочарований.

– Кто это был? – в голосе мужа прорезались ревностные нотки.

В комнате был накрыт стол на двоих с фруктами и шампанским. Вкусно пахло креветками, кои тортом возвышались на специальном блюде, увенчанном на самой верхушке тарелочкой для соуса. Я молчала, подперев косяк и задумчиво разглядывая свою трехмесячную пропажу. Кажется, он начал еще больше нервничать, не видя никакой реакции с моей стороны.

А я смотрела, и пыталась найти в этом человеке хоть что-то цепляющее душу.

Или то, как он смотрит? Да нет, так смотрят на собственность, – а я давно другая.

А может, меня хотя бы любимые королевские креветки из «Паоло» порадуют? Возможно, и порадовали бы, да только аппетит пропал.

И я так же молча развернулась на каблуках, чтобы отправиться в ванную. Цветы стоило обрезать и поставить в вазу. Или хотя бы в банку, потому как ваза осталась в комнате на праздничном столе, занятая букетом Юрки.

– Кать!.. Ты что, даже не поздороваешься?.. – донесся растерянный, возмущенный голос мужа вслед.

Я не ответила. Все, что я хотела, уместилось три месяца назад в несколько гневных фраз, прорвавшихся из-за терпеливой стены смирения и обид. С тех пор добавить оказалось нечего.

Бежевый плащ лег на стиральную машину. Туфли я так и не сняла, ругая себя за грязь. Впрочем, завтра все равно собиралась убираться… И, стоя перед раковиной и вооружившись ножницами, я немного укорачивала ножки ароматных алых роз, нежными лепестками касающихся локтя правой руки.

Юра оперся широкой спиной о стенку в коридоре напротив приоткрытой двери в ванную и сложил мощные руки на груди, наблюдая за мной. Дамьен, наконец, вылез встречать хозяйку и теперь мурчал и терся у ног, цепляясь хвостом за коленки. Даже смешно стало, сколько мне сегодня мужского внимания досталось после трех месяцев одиночества. Как поколдовал кто…

– Кать, давай начнем сначала? – тихо донеслось из коридора.

– Зачем? – обрезала предпоследнюю розу.

Он замешкался на секунду с ответом.

– Потому что ты мне нужна.

– Зачем? – встретилась взглядом с ним, изогнув изумленно бровь.

Юрка в растерянности и смятении нравился мне куда больше, чем в привычном самоуверенном состоянии. Даже любопытно стало.

Холодное такое любопытство.

– А ты изменилась…

Вздохнув, я отметила про себя, что изменения чужды некоторым людям.