Колдуны

На лестничной клетке было темно. «Входите» – сказал он и отступил на шаг, видя что в квартиру входит некто с косой, в черном балахоне.

– Ээээ… – только и смог проскрипеть Иннокентий. Но через две секунды справился с собой, вспомнил, что колдуну полагается мужество, и выдавил из себя: – вы из правительства? А в бумажке ничего не было написано, что будет, если не найдешь…

Нет, сказал некто с косой. Я не от вашего правительства. Не такое у вас правительство, чтобы мною распоряжаться.

– …а зачем?.. – еле проговорил Иннокентий.

Давай пройдем внутрь, а то что мы стоим – сказал некто с косой.

Они прошли в кухню, она же лаборатория, и сели на диван. Иннокентий, механически двигаясь, налил гостю волшебного напитка кубита, выпил его сам и стал глядеть в другой угол – уж больно страшно было.

Я к тебе учиться – сказал некто с косой.

Ошеломленный Иннокентий сполз с дивана с кружкой в руках.

Не беспокойся ты так – сказал некто. Во-первых, никто от этого еще не умирал. Во-вторых, если так посмотреть, гордиться надо.

– А почему… я?.. – спросил он. – я какой-то… Особенный?

Дело не в том, что ты особенный – сказал некто и поправил складки балахона. Дело в том, что ты очень хорошо умеешь искать. За один день ты нашел троих из тех, кого я ищу уже долгие годы. Один убийца, один многоженец и один такое сделал, что сказать-то стыдно. Нельзя человеку прятаться, совершив такое, будь он хоть трижды колдун. В скором времени я за ними приду.

И вздохнул.

Это получается, я людей погубил? – ошарашенно сказал Иннокентий.

Нет, – сказал некто, – они сами себя погубили. Нечего было прятаться. Хулиганье трусливое.

Все равно нехорошо вышло…

На потолке спать нехорошо – наставительно сказал некто. Вот за тобой никто не придет, бумажка-то обычная, глупая, и даже не оштрафуют, если ученика не найдешь. А меня – оштрафуют. Как пить дать.

Он попытался представить, на что можно оштрафовать этого, жуткого, но от страха только больше ослабел.

– А чего ты… От меня-то… Хочешь? – задушенно спросил Иннокентий.

А ты меня научи – серьезно сказал этот, который с косой. Сам знаешь, вашего племени мне не разобрать. То один ужом обернется, то другой перелиняет, а то и философский камень в руке зажмет, и не вижу я его. А мне надо. Они живут, живут, гадят, гадят… А тут я их на корешок – и в папочку. И все славно.

И уже подумал было Иннокентий успокоиться и возгордиться, но тут кольнула его странная мысль.