Птицы на проводе

Я тоже решил быть с ней честным.

– Мила, ты мне нравишься, ты классная. Но пойми, пока я не могу ответить тебе взаимностью. Я не уверен, что разлюбил жену. Мы столько лет прожили вместе, хоть и отпустили друг друга, но память еще жива, живы воспоминания. Пока мы не разъедемся окончательно, я несу за нее ответственность.

– Наверное, ты не так понял меня, – Мила резко отвернулась к окну. – Артем, я просто рада, что ты появился в моей жизни. Вот и все.

С этими словами Мила завела машину, и мы вновь выехали на дорогу.

– Через десять минут будем на месте. Ты сейчас злишься, да?

Мила вопросительно посмотрела на меня. Ее огромные глаза были наполнены слезами, словно два бездонных озера.

– Нет, что ты, нет. Мне не за что на тебя обижаться.

– Вот и славно, – ответила она и больше не проронила ни слова.

Я слушал, как стук моего сердца громким эхом отдается по всему телу, заглушая звук собственного голоса:

– Мила, я безумно рад, что ты мой друг.

«Пора принять окончательное решение и сделать выбор», – подумал я.

Перед глазами тут же замелькали предательские картинки: я держу на руках ребенка, своего ребенка, он улыбается мне, называя папой. Рядом стоит беременная… Мила и ласково манит меня к себе. Я тряхнул головой, пытаясь сбросить это наваждение с себя. Но надежда тусклым огоньком зажглась в моей груди. Я снова поверил, что смогу стать счастливым отцом…

Дорога сужалась, то и дело мы налетали на ямы и кочки. Казалось, что мы едем бесконечно долго. Мне хотелось поскорее вернуться домой и завершить разговор с Олей.

Поставить точку в наших отношениях раз и навсегда.

20

– Как я соскучилась по вам, девочки! – мама Кристины по очереди обняла нас и пригласила за стол. В последний раз я была здесь около года назад. Ничего не изменилось с тех пор. Все тот же круглый стол у окна, расшитые бисером занавески, самотканые половицы у порога. Кухня наполнена ароматами выпечки и высушенных полевых трав. Я любила эту атмосферу уюта и спокойствия, безмятежного состояния однажды застывшего времени, которого мне так не хватало после смерти родителей.

Мария Васильевна была все так же хороша собой: длинные русые волосы аккуратно уложены в косу вокруг головы, светлый фартук поверх домашнего платья добавлял ее и без того уютному образу мягкости и доброты.

– Не простой он, Олюшка, – сразу начала она.

Именно за это я и любила сканеров: не нужно было тратить время на долгие разговоры и разъяснения.