Птицы на проводе

Он небольшой, не живет там никто. Привези мальчишку туда через три дня. Оставь и поезжай обратно. Сына спасешь, если меня послушаешь». На этих словах женщина обернулась вокруг себя, бросилась на землю, обратилась вороном и улетела.

Мать еще долго стояла на пороге, не веря глазам своим. Перекрестившись несколько раз, увидела на полу перо черное. Так и осела к нему. Подняла да за пазуху спрятала от греха подальше. Но слова птицы все никак из головы не выходили.

Три дня обдумывала посланье вороновое. Три дня с силами собиралась.

А Гавриле все хуже становилось, третьи сутки горел угольком. Обернула его в одеяло, в лодку положила да поплыла к острову. Ближе к ночи мальчик очнулся, посмотрел на мать, а ей только горше от этого: верно ли она поступила, что словам птичьим доверилась.

Причалив к острову, посадила Таисья сына на корягу у берега, поцеловала в лоб, обратно в лодку села и уплыла, слезами горькими умываясь. А через месяц и вовсе землю покинула…

Спустя сорок дней завелся в деревне Петровой волчонок.

Видели его у дома, где Таисья с сыновьями жила. Сядет, бывало, у ворот и воет протяжно…

Часть 1

1

– Давай немного быстрее, опаздываем же! – крикнула Оля и пробежала первая через турникет, не оглядываясь. Такая у нее привычка – никогда не оглядываться.

Я никак не мог найти билет, снова и снова выворачивал карман наизнанку. Оля забежала в электричку, машинист пробубнил следующую остановку… и, о чудо – билет наконец-то вынырнул из кармана.

Протиснувшись сквозь толпу, я запрыгнул в вагон и принялся взглядом искать Олю.

– Я здесь! – она помахала мне рукой и показала на место рядом с собой. Я сел около нее и сразу почувствовал запах цветочного шампуня от ее взъерошенных волос, слегка пригладил их, но тут же отдернул руку: мне нельзя касаться Оли.

Она прислонилась головой к моему плечу и закрыла глаза. Я тоже попытался уснуть, но в вагоне было душно, словно в парилке, несмотря на мороз на улице. Решив открыть окно напротив, я встал с сиденья, чуть отодвинув Олю, и встретился глазами с девушкой, заходившей в вагон из тамбура.

«Еще одна опоздунья», – посмеялся я про себя и протянул руки к окну. Форточка с легкостью поддалась мне, в вагон наконец-то ворвался свежий воздух.

Девушка остановилась напротив нас и озиралась по сторонам в поисках свободного места. Мне стало неловко перед ней, и я, посмотрев на Олю и сделав вид, что не заметил недовольную гримасу на ее лице, – уступил опоздунье место.