Невеста с подвохом, или Ну, держись, проклятый демон!

Я не успела даже подготовиться, когда магичка вышла, а Силуян снова сделал объявление:

– Соэлла Бизар, его сиятельство просит вас для беседы.

Ну вот и мой выход на сцену, подумала я, поднимаясь из-за стола. Приходится обходиться без репетиций, и в плане есть прорехи величиной с черную дыру, так что буду, как всегда импровизировать на ходу, но если справлюсь, то в ближайшее время Гранвилю будет не до того, чтобы стращать невест. Да и бояться его вряд ли кому-то придет в голову.

Когда дверь комнаты для чаепитий за мной закрылась, я изучила обстановку.

Комнатка была небольшой. Стены драпированы вишневым бархатом с золотой вышивкой. Той же тканью обито кресло и два стула возле круглого чайного столика.

В кресле, закинув ногу на ногу, сидел герцог. Сцепив руки в замок, он положил их на колено и смотрел на меня с ожиданием во взгляде. Гранвиль, чуть правее, занимал один из стульев возле столика и держал в руках чашечку из золотого фарфора. Рядом с ним, на столике, стояли две вазочки: одна с печеньем, другая с вафлями.

«О, как удачно», – обрадовалась я.

До сих пор я опасалась, что придется проявить недюжинную изобретательность, чтобы воплотить свой замысел в жизнь. У меня даже наметки были, как все провернуть, вот только предстояло бы проявить крайнюю изворотливость. А тут такой подарок… Я буду не я, если не воспользуюсь в лучшем виде.

– Подойдите ближе, соэлла Бизар, – произнес Гранвиль, попивая чай.

Коротышка-граф на меня даже не смотрел – это явно тактика такая особая, чтобы заставить меня нервничать.

– Не хотите ли вы в чем-нибудь признаться, соэлла Бизар? – медленно и громко сербая чай из чашки, спросил Гранвиль.

Он это серьезно? Думает, что кто-то прям так возьмет и выложит: «Каюсь, ваше сиятельство! Грешна! Это я была той, что упражнялась с демоном в поцелуях на скамеечке в саду!»

Ну ладно, Гранвиль. Подыграю тебе. Немножко.

Спрятав стыдливо ладони в складках платья, я не менее стыдливо потупилась и тихо проблеяла тонким голоском Сюзанны:

– Хочу, ваше сиятельство.

Гранвиль, по-прежнему не поднимая на меня глаз, взял из ближайшей вазочки вафельку, поднес ко рту, смачно хрустнул, пожевал, посербал чаю и только после этого ответил:

– Это похвально, соэлла Бизар. Чистосердечное признание может облегчить вашу участь.

Я драматично вздохнула, изобразив лицом страдание душевное.