Тени сгорающей ненависти

Конечно, есть минусы, нужно будет открыться и сказать свое настоящее имя, но промолчать о моих планах. Алан Моро сделал точно так же, а это значит, что он хочет вернуться. Значит, что он снова объявится в жизни Селесты.

Я вспоминаю о ней и прикрываю глаза. В голове ее образ. Селеста. Как она сейчас? Видела ли она новости? Переживает ли она за меня?

Если вернется ее отец, то нужно ли возвращаться мне? Думаю, что нет. Мне не нужно присутствовать в ее жизни. Алан сможет защитить ее. Не думаю, что он бы стал рисковать своей дочерью и возвращаться, если ей будет грозить опасность.

Поэтому, временно я спокоен. Я могу позаботиться о себе и сестре. А потом и о Селесте. Если она сама этого захочет.

А я очень хочу, чтобы она захотела снова встретиться со мной. Тем более, я обещал.

Я исполню свой план, вернусь к ней и отвечу на все ее вопросы.

И может быть, я смогу снова жить нормальной жизнью. Устроюсь на обычную работу, а пару раз в год буду выходить на ринг и драться. Чтобы выпустить пар.

Но я бы хотел так жить. Келси предстоит еще долгое восстановление, деньги у меня есть. Я буду помогать ей, а после отправлю в колледж. Пусть поздно, но лучше, чем никогда. Я хочу, чтобы после стольких лет в инвалидном кресле она начала жить нормальной жизнью.

И я хочу еще одного. Чтобы рядом была та, которую я полюбил.

– Кроу, на выход. Вас освобождают. – Говорит мне полицейский.

Я улыбаюсь, беру вещи и иду прихрамывая.

Они приняли мое предложение. Я свободен.

Глава 2

Селеста

– Церемония была очень красивой. – Произносит Марго, обнимая меня. – Ты как?

Я съеживаюсь, не то ли от осеннего Бостонского ветра, то ли от внутренних ощущений. Последние дни мне было настолько тяжело, что сложно уложить все в ответ.

На меня навалились все проблемы этого мира и всего за несколько дней. Марго ждет объяснений, а я не знаю, как рассказать все.

После того, как я узнала о смерти мамы, я ждала, что отец позвонит мне.

Но почему тогда он не дал о себе знать?

Джуд сказала, что мама умерла от сердечного приступа. Что все семь лет она была здорова, ее не пытали и не мучали. Это принесло мне большое облегчение.