Русалочья обитель

К двадцати семи годам Таня настолько устала от одиночества, настолько разочаровалась в жизни и в людях, что, казалось, уже ничего не могло сделать ее счастливой. Ее тошнило от себя самой, от окружающих людей и от той жизни, которую она ведет.

Поэтому, когда за несколько дней до ее дня рождения ей позвонила мама и робко предложила отметить праздник в родной деревеньке Озерки, где она не появлялась уже много лет, Таня подумала: «А почему бы и нет?»

На следующий день она взяла на работе отпуск за свой счет, внесла плату за аренду квартиры на месяц вперед, накупила маме подарков и села на поезд.

Казалось, за время ее отсутствия, деревня Озерки ничуть не изменилась. Старенькие домики, утопающие в зелени, покосившиеся заборы, заросшие крапивой, босоногие, чумазые дети, сверкающие грязными пятками, приветливые бабушки, для которых всю жизнь единственная в деревне автобусная остановка была ежедневным местом встречи и обсуждения всех новостей.

Таню, вышедшую из автобуса, ослепила яркая зелень вокруг, а свежий, вечерний воздух ударил в голову, опьянил, заставил беспричинно и широко улыбнуться.

Десять лет назад она так рвалась уехать из этой деревенской глуши, разорвать связи с природой и родными местами, что даже помыслить не могла, что когда-то она будет счастлива вернуться сюда снова.

Таня шла по знакомой тропинке к маминому домику, стоявшему на отшибе. Устав нести тяжелый чемодан, она поставила его на землю и остановилась на минутку перевести дух и полюбоваться окрестностями.

Июль выдался жарким и солнечным, но в деревне жара воспринималась по другому – она не душила, как в городе. Таня прикрыла глаза и с наслаждением подставила лицо вечернему солнцу.

Отгоняя от себя назойливо звенящих комаров, Таня вдруг увидела позади себя высокую фигуру в черном облачении. В такую погоду длинный черный плащ выглядел, по меньшей мере, очень странно. Человек стоял неподвижно и, казалось, взгляд его был устремлен прямо на нее.

Закатное солнце подсвечивало массивные фигуры человека и собаки, отчего они напоминали две неподвижные тени. Таня прищурилась, но никак не могла рассмотреть лица мужчины. Внезапно ей стало не по себе от его пристального взгляда. Несмотря на жару, мурашки побежали по ее телу, она быстро отвернулась и засеменила прочь, таща за собой по тропинке свой тяжелый чемодан.