Водяница

– Как же вы тут живете? Почему не уйдете отсюда? – спросила она.

Баб Дуся всплеснула руками.

– Да куда идти-то, милая моя? Тут наши дома, огороды, скотина. Бросить все и идти туда, где мы, заозерцы, никому не нужны? Нет, уволь, мы лучше здесь будем жить, как жили. А то, что по соседству с ними… Так привыкли мы!

– Кто же они такие? – едва дыша спросила Гуля.

Баб Дуся склонила к ней загадочное лицо и прошептала:

– Мертвяки. Кожа у них гнилая, черная, глаза пустые, водой залитые, руки и ноги – кривые, скрюченные.

Гуля отпрянула от нее и зажмурилась от страха.

– Бабушка! Да какие еще мертвяки? Пугаешь ты меня, что ли? – испуганно воскликнула Гуля.

– Самые настоящие! Больно нужно мне тебя пугать! – серьезно ответила баб Дуся, – Говорю же, Гуленька! Места здесь такие – нечистые.

Гуля не хотела поддаваться страху, но когда за дверью снова послышались шаги, она задрожала всем телом и, обхватив себя руками, попятилась назад.

– Помнишь, я тебе говорила, что Черное озеро людей на дно тянет? Тянет ещё как! А знаешь, почему? Там, на дне, чудище ненасытное сидит, Водяницей зовется.

Баб Дуся, увидев, что Гуля побледнела, как снег, замолчала и шумно вздохнула. Не зная, чем занять руки, она подошла к комоду и поправила на нем белую ажурную салфетку.

– А домой к нам мертвяки не зайдут? – еле слышно спросила Гуля.

– Нет. Дома можешь ничего не бояться. Деревянные стены для мертвяков – непреодолимая преграда. Они их боятся, принимают за гробы.

Гуля села на лавку, напряженно уставившись на запертую дверь. Перед ее глазами рисовались жуткие картинки, навроде тех, что она видела в фильме про зомби. Она никогда не верила в те страшилки и ужастики, которыми делились друг с другом ребята в ее дворе, она считала, что все это глупость, детские выдумки. Но теперь ей казалось, что десятки и сотни восставших из могил мертвецов идут к дому баб Дуси, вытянув вперед, свои длинные костлявые руки…

– Не бойся, Гуленька, я с тобой.

Она улыбнулась, похлопала Гулю по плечу и ушла на кухню. Девочка вздохнула, крепко обняла Снежка, который глухо рычал и косился на запертую дверь, за которой до сих пор слышались чьи-то шаги.

Весь мир Гули в тот вечер вновь перевернулся с ног на голову.