Ведьмы

Но просто так я тебе свою любимую дочку не отдам, – наконец, ответила она.

Я смотрел на Паулину, губы ее затряслись от волнения, такой растерянной и печальной я ее никогда раньше не видел.

– Но, маменька, ты же мне обещала… – тихо прошептала она, обращаясь к старухе.

Старуха метнула в сторону дочери гневный взгляд, и Паулина замолчала, опустила глаза в пол.

"Видимо, она очень сильно боится матери," – подумал я.

Бывают такие деспотичные родители, которые пытаются до самой смерти держать детей в подчинении.

Внешне они могут выглядеть гораздо привлекательнее, чем эта мерзкая старуха, но внутри мало чем от нее отличаются…

Старуха между тем снова положила мне на плечо свою ладонь, и от ее прикосновения по моему телу пробежала волна холода:

– Принесешь мне Ведьмин Цвет, тогда и заберешь Паулинку. А если не принесешь, то можешь забыть о ней навсегда.

Голова моя готова была взорваться от переизбытка эмоций. Мне показалось, что, переступив порог этого мрачного особняка, я в одну секунду из своей привычной, спокойной и размеренной жизни попал в какую-то жуткую сказку.

– Что еще за Ведьмин цвет? – в сердцах спросил я.

Старуха медленно развернулась и метнула в мою сторону гневный взгляд. Паулина с мольбой посмотрела на меня, словно просила не спорить, и я замолчал, сжав от злости кулаки.

– Цветок, горящий огнем. Не притворяйся, что не знаешь о нем, – неохотно проворчала старуха.

– Горящий цветок? – еще более удивленно воскликнул я.

Теперь я был уверен, что мать Паулины сумасшедшая, больная женщина.

О каком цветке она говорит? Я схватился обеими руками за голову и повернулся к Паулине.

– Что все это значит? – с мольбой в голосе обратился я к девушке, но она смотрела на меня грустным взглядом и молчала.

– Даю тебе ровно неделю, – рявкнула старуха и, шелестя подолом длинного черного платья, пошла прочь, уводя за собой Паулину.

В голову мне вдруг пришла смелая мысль. Нужно просто схватить любимую и бежать вместе с ней прочь из этого сумасшедшего дома.

По ее глазам я видел, что она живет здесь подневольно, что жизнь ее рядом с сумасшедшей матерью и не менее сумасшедшими сестрами похожа на ад. Я освобожу ее, избавлю от этого рабства.

Я подбежал к Паулине, высвободил ее руку из крепкой ладони старухи и, не давая ей опомниться, потянул за собой к двери.

– Что ты делаешь? – закричала испуганная девушка.

– Доверься мне, я хочу тебя спасти, – ответил я.