Ведьмы

волосы, такие же темные, как у Паулины, но когда она резким движением откинула их назад, я отшатнулся от нее – настолько жутким оказался ее внешний вид. Кожа была покрыта красными волдырями, словно от недавнего ожога, взгляд был полон безумия, а улыбка звериным оскалом растягивала потрескавшиеся губы.

Паулина поймала девушку и заключила ее в свои объятия, пытаясь удержать на месте.

– Астра, Астра, успокойся, это я, Паулина, а это Вадим, мой друг.

Девушка посмотрела на меня, нахмурилась и зарычала, как звереныш.

– Беги, наверх, Астра. Уже поздно, тебе пора спать.

Астра несколько секунд продолжала бегать по гостиной, нюхая носом воздух, а потом убежала наверх. Я не мог скрыть неприятного изумления, оно читалось на моем лице. Безусловно, я предполагал, что семья Паулины со странностями, но чтобы до такой степени… Паулина опустила глаза, и лицо ее вдруг помрачнело.

– Зря я привела тебя к нам… Знала же, что они тебя напугают, – вздохнула девушка, взяла меня за руку и резко потянула за собой, в сторону двери, – пойдем, я провожу тебя до калитки.

Я не знал, как поступить – то ли и вправду уйти, то ли остаться. И тут из темных глубин старого дома до нас донесся протяжный зов.

– Паулина, доченька, это ты?

Голос, судя по всему принадлежал древней старухе, таким он был низким и скрипучим. У меня от волнения вспотели ладони, а Паулина встрепенулась и крикнула в ответ:

– Да, маменька. Бегу!

Она укоризненно посмотрела на меня, а потом, придерживая подол длинного платья, легкими прыжками поднялась по лестнице и скрылась в темном коридоре.

У меня сердце забилось в груди так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из горла. Передо мной стоял мертвец – именно так я вначале подумал. Морщинистая кожа с зеленоватым отливом, синяки и гнойные струпья на лице и на теле, гнилые зубы, лохматые волосы и бесцветные глаза – такой была мать Паулины.

Они медленно спускались по лестнице, подолы длинных платьев стелились за ними черными шлейфами, и с каждым шагом, который приближал их ко мне, мои внутренности сжимались все сильнее и сильнее. В конце концов, мне стало казаться, что меня скрутили и завязали в один тугой узел. Я не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Паулина остановилась в нескольких шагах от меня, и тогда старуха вытянула шею и приблизила ко мне свое отвратительное лицо.