Райская обитель

И всегда отвечал себе одинаково – да, я несчастлив. Я никогда не чувствовал себя счастливым. В моей душе постоянно присутствовало чувство разочарования, недовольства своей жизнью. Но сказать об этом сейчас – означало признать себя полным неудачником.

– Я стремлюсь к счастью, – ответил я, уставившись в свой бокал, на дне которого плескались остатки вина.

– Стремиться к счастью можно всю жизнь. Гораздо важнее – чувствовать его, наполнять счастьем каждый день.

– Это невозможно, – яростно выпалил я, – невозможно быть счастливым каждую минуту!

– Это возможно, Филипп.

Дядя позвонил в звонок, и в дверях появилась Серафима.

– Ангел мой, плесни нам с Филиппом целебной настойки.

Серафима достала с полки бутылку из тёмного стекла и налила прозрачную жидкость в две рюмки.

Мы с дядей чокнулись и выпили залпом обжигающую горло настойку. Я судорожно вздохнул, почувствовав во рту пряный травяной аромат.

– Эта настойка из Райской обители.

Я не обратил внимания на его слова, меня сейчас волновало совсем другое.

– Какова цель моей поездки туда? – спросил я, пытаясь, если не переварить, то хотя бы просто проглотить все услышанное.

– Узнать секрет счастья. Его можно выведать только у тех, кто владеет им. Ты проведёшь в Райской обители ровно шесть дней. Этого хватит, чтобы понять суть счастья и счастливого существования. Вернешься из обители и получишь договор на наследство.

Дядя взял с чайного столика толстую сигару и закурил её.

Райская обитель, секрет счастья… Все это звучало как-то странно. Я смотрел на дядю Рудольфа – лицо его было абсолютно спокойным, в глазах отражался огонь камина, и это наполняло их теплом и любовью. Рядом с нами вдруг снова появилась Серафима, она вошла так бесшумно, как будто и вправду была не человеком, а бестелесным призраком.

Серафима налила нам горячего чая, разбавила его молоком. Первую чашку она подала дяде, а вторую – мне.

– Если же ты по каким-либо причинам не захочешь или не сможешь ехать в Райскую обитель, Филипп, – сказал дядя, и я вздрогнул от звука его голоса, который прозвучал громче, чем прежде, – что ж, я приму и такое твоё решение. Но тогда и наследство свое оставлю другому человеку. Серафиме.

Дядя Рудольф обернулся к девушке.