Стрекоза

Войти в ворота вы сможете лишь утром, – произнесла женщина, и мы с отцом оба растерялись от ее недружелюбного тона.

– Извините, нам нужна Анна, хранительница озера, – взволнованно и торопливо заговорил отец, – я договаривался с ней насчет моей дочери. Мы переписывались по электронной почте. Вы знаете, где ее найти?

– Не Анна, а Айно. Мое имя Айно. Я вижу, что вы привезли девушку на Очищение, но, увы, я не пускаю за ворота ночных гостей. Это… Это как впустить внутрь тьму. Ничего хорошего после этого не жди.

Голос женщины звучал низко и загадочно.

– Пап, чего-то она какая-то странная, – шепнула я на ухо отцу.

– Тише, Дана! Это такая своеобразная методика, – взволнованно прошептал в ответ отец.

Почему некоторых людей называют сумасшедшими, в то время как других, таких же, гордо именуют “своеобразными”? Это открытие стало еще одним моим жизненным разочарованием. Я смотрела на высокую женщину, лица которой было почти не видно в темноте, и дрожала от волнения. А она, заметив мой пристальный взгляд, сказала:

– Не тревожьте Хранителя и всех нас.

Приходите с утра.

Отец взял меня за руку и потянул к машине.

– Хорошо, Анна, то есть Айно… Простите. Мы подождем до утра, переночуем в машине. Ничего страшного. Спокойной ночи, еще раз простите за беспокойство.

Она ничего не ответила, развернулась и пошла прочь. Ее спутник бросил недружелюбный взгляд в нашу сторону и закрыл ворота, оставив нас растерянно стоять за высокой стеной. Мы медленно пошли к машине, как друг откуда-то раздался страшный крик, как будто вдалеке, за высоким забором, кого-то резали на куски.

А потом до нас донеслось пение – девичье многоголосье затянуло песню, слова которой я не могла разобрать.

– Ужас-то какой! Я же тут окончательно свихнусь. От страха! – прошептала я.

Наверное, отцу тоже было не по себе, но он не показывал этого и изо всех сил старался сохранить бодрый настрой. Подойдя к машине, он откинул сиденья и отдал мне свой дорожный плед.

Я долго ворочалась в попытках уснуть. В салоне было душно, но я боялась открывать окна. Не потому, что в стекла бились разные причудливые, огромные, назойливо звенящие насекомые, а потому что в чаще леса мне то и дело мерещились длинные мрачные тени, которые двигались, как живые. Я понимала, что это всего лишь кусты и деревья раскачиваются от ветра, но мне все равно было не спокойно.

– Пап, мне здесь не нравится. Какое-то нехорошее предчувствие.