Любовь Офелии

А Офелию мать просто бросила, это ужасное предательство.

– Не страшно жить в лесу одной? – спросил я, глядя на женщину.

Ее маленькая, худощавая фигурка сновала туда-сюда по кухне. Поставив передо мной треснутое блюдце с сухарями, она ответила с вызовом:

– Нет. Я сама кого хочешь напугаю!

Я рассмеялся, решив, что это шутка, но, взглянув на серьезное лицо Офелии, понял, что она не шутила. На кухне повисло неловкое молчание.

– Поверь, среди людей жить страшнее! – тихо сказала она, не глядя на меня.

Я не нашёлся, что ответить. Мне казалось, что она говорит сплошными загадками. Хотя, может, все писатели такие? Может, это все какие-то образные литературные метафоры, наполненные глубоким смыслом, который мне не суждено понять?

Я достал телефон, связи по-прежнему не было. Хотя вряд ли меня кто-то потерял! Оставалось ждать и надеяться на то, что снег скоро закончится, дорогу расчистят, и я смогу самостоятельно выбраться отсюда.

– Расскажи о себе, – попросила Офелия.

Я коротко и неинтересно рассказал ей о своем детстве, об учебе в институте и о нынешней работе в небольшой, но процветающей фирме. Потом мы пили чай в тишине, и Офелия спросила:

– Скажи, Богдан, а ты бы смог полюбить меня?

Я поперхнулся от неожиданности, пролив на себя горячую жидкость. В голову закрались самые дикие мысли. Она что, хочет, чтобы я с ней переспал? Что за дикость!

Я поставил чашку на стол. Взглянув в некрасивое лицо женщины, я улыбнулся профессионально-фальшивой улыбкой, почувствовав, как пылает мое лицо.

– Ты застала меня врасплох… У тебя интересная внешность, Офелия. Ты милая, очаровательная женщина. У тебя выразительные глаза. Но насчёт "полюбить"… Видишь ли, у меня уже есть девушка, ее зовут…

– Я полюбила тебя, Богдан, – перебила она, не дослушав меня.

– Что? – я растерянно посмотрел на нее.

– Ты слышал, – недовольно ответила она.

– Но мы с тобой знакомы лишь пару часов! – воскликнул я, – невозможно за это время взять и полюбить незнакомого человека.

– А если возможно? – медленно проговорила она.

Я почувствовал, что еще немного, и моя голова взорвется от всего, что мне пришлось сегодня пережить. Прижав руки к вискам, я крепко зажмурился.