Любовь Анны

– Я же помочь вам хочу. Я к вам – с добром, как и все остальные здесь. Вас, в конце концов, из города привезли, чтобы вы здесь выжили, а не погибли в городе от голода и холода, – сказала она, обращаясь к бунтарю.

– Нам вашей доброты не надобно, – огрызнулся мальчишка, дерзко и вызывающе вздернул подбородок.

По лбу его проползла жирная вошь. Нину замутило, но она не подала вида, что ей нехорошо, только оперлась рукой о холодную стену.

– Ну что же. Тем не менее, у нас здесь, в школе, есть свои правила.

Так же, как в любой семье. Главное правило большой семьи знаешь? – снова обратилась она к мальчишке, стараясь не выдавать своего волнения.

– Знаю, – пробубнил цыганенок, – не слушать всяких деревенских кур!

После этих слов он пробежал мимо Нины к двери, толкнув ее так, что она потеряла равновесие и упала на деревянный пол.

– Парни, бежим отсюда! Уж лучше на воле ворами и бандитами быть, чем бабам подчиняться.

Нина поднялась с пола и встала перед мальчиками бледная и строгая.

– Ну, чего встали? Пойдемте, парни! – цыганенок обернулся, ожидая поддержки товарищей.

Несколько человек неуверенно двинулись за главарем, остальные мялись на своих местах, опустив головы.

– Эх вы подкаблучники! – процедил сквозь зубы цыганенок и снова смачно сплюнул на пол.

Мальчики стояли и не шевелились. Они устали, хотели есть и спать. Но сказать об этом вслух никто не решался. На долгую минуту в комнате, наполнившейся вечерними сумерками, повисла тишина.

Бледные, худые, изможденные лица выражали покорность судьбе. Потом кто-то зевнул, кто-то полез обратно на кровать досыпать.

– Кухарка похлебку сварила для вас, – наконец сказала Нина, повернувшись спиной к тем, кто решил уйти, – все, кто хочет есть, стройтесь парами и идите за мной. А кто бежать хочет – пожалуйста, дверь открыта, держать я вас не буду. Бегите. Хоть сразу к врагам! Мужчинам, нападающим на женщин в тылу, только туда дорога.

Нина вышла из спальни, встала у окна, сжав руки в кулаки, потом вытерла злые слезы, обернулась и, к своему удивлению, увидела семь пар детей, взявшихся за руки, у входа в комнату.

Пятнадцатый бунтарь взял свою котомку и пошёл к выходу, бормоча под нос ругательства.

Мальчиков накормили постной похлебкой с кусочком черного хлеба. Ели они так жадно, что Нине снова стало их нестерпимо жаль. Совсем ещё дети, а уже столько тягот испытали, столько ужасов увидели.