Домовушка

Она воспитывала Алену в строгости и часто била ее – и с причиной, и без нее. Но сегодня девушка, взглянув матери в лицо, сама почувствовала себя виноватой. Улыбка сошла с ее губ, но раскрасневшиеся щеки и растрепанные волосы она скрыть не могла.

– Опять с ним гуляла? – точно ядовитая змея, прошипела мать и прищурила глаза, – говорила же я тебе, не гуляй с ним, дура. Он тебя все равно замуж не возьмёт.

Алена подошла к покрасневшей от ярости женщине и боязливо положила ладони на её сгорбленные от тяжелой работы плечи.

– Мам, да пойми ты, Володя любит меня, – тихо проговорила Алена, – Он женится на мне, он пообещал. Оставь уже нас в покое, прошу тебя!

Мать размахнулась и залепила Алёне звонкую пощёчину. Девушка вскрикнула, прижала ладонь к вспыхнувшей огнем щеке.

– Оставить вас в покое? Ах ты, потаскуха! – голос Фаины сорвался на визг, – Володя твой хитер, пронырлив! Он знает, что, в случае чего, тебя защитить будет некому, вот и вольничает. Наверняка, думает, как все, что раз от меня муж ушёл, бросил одну с дитем, значит, и с тобой можно так же не церемониться! Мы для всех здесь с тобой одного поля ягоды.

Алена смотрела на мать ненавидящим взглядом. А Фаина тряслась от гнева, выдавливала сквозь зубы новые и новые оскорбления, изливая на голову дочери всю свою желчь.

–Потискает он тебя, дуру безотказную, за дровенниками, нацелуется, намилуется с тобой, а потом быстренько женится на другой.

– Хватит, мама! Всё не так будет! Не так! – закричала Алёна, не в силах больше впитывать в себя материнский яд.

Фаина, стиснув зубы, отошла от дочери, хлюпая высокими калошами по талой воде, а потом все же обернулась и сказала тихо:

– Не хочу потом слезы твои вытирать.

Отвернувшись, сгорбившись ещё сильнее, женщина скрылась в доме, хлопнув дверью.

– Ну, мам… Ну почему ты вечно такая? – шептала Алёна, размазывая по лицу горячие слезы.

***

Муж ушёл от Фаины внезапно и подло – сбежал, прихватив с собой все, что можно было продать. Он оставил ей лишь записку на столе, в которой корявыми буквами было выведено одно-единственное слово – "прости".

Но Фаина не простила. Она была сиротой, помощи ей ждать было не от кого. Тяжело пришлось одной, с новорожденной дочкой на руках, но Фаина бралась за любую работу, пахала за троих. Выжила, выползла из страшной нищеты без чьей-либо помощи, дочь вырастила. Только все равно всю жизнь слышала смешки и сплетни за своей спиной. Её так и звали в деревне – Фаина Брошенка.