Избранница поневоле

 – Он задерживается в дороге и выражает требование, чтобы вы встретили долгожданных гостей.

Знает Абель, что бы я сказала про волю своего супруга в разговоре тет-а-тет, но сейчас могу ответить лишь:

– Воля моего супруга – закон. Сейчас же поспешу.

Судя по тому, как закатила глаза Абель, я все же перестаралась. Куда сильнее приезда долгожданных гостей, о личностях которых я ничегошеньки не знаю, меня волновал тот факт, что Фернан пропустил ужин.

Магия слабая и работает за счет накопительного эффекта, а потому даже разовый пропуск приема пищи играет существенную роль.

Когда я спустилась на крыльцо, четыре разномастные кареты уже заезжали во двор. Странно, что так единовременно приехали… Хм.

Не прошло и пары минут, как из всех принялись вылезать люди. Мужчины, женщины – все они были по-разному одеты, и я никак не могла понять, что их связывает.

– Добро пожаловать в графство Гильберт, – произнесла я. – Мой муж пока задерживается, он отлучился по важным делам, но я с радостью покажу вам ваши комнаты.

Одни не обратили на мою краткую приветственную речь никакого внимания, другие уставились как на явление единорога народу. Впрочем, так оно и было – гербом моего рода действительно был единорог.

– О! Эдит, Шарлот, Базиль! Как я рад вас видеть, – раздалось за спиной, и я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться.

Блеза я не любила с того самого момента, как он решил занять пост первого помощника моего супруга.

Мужчина радостно спустился вниз и крепко обнялся с некоторым из приезжих. Следом закрутилась суматоха. Каких-то гостей взял на себя Юдон, каких-то Абель, каких-то я. В общей сложности их было одиннадцать, если не считать Блеза.

По пути к крылу, в котором следовало разместить трое приехавших, состоялся неприятный разговор.

– Так что, это жена Ферна? Леграновское отродье? – поинтересовалась у Блеза женщина с размалеванным лицом. Шарлот, вроде как.

Услышав про «леграновское отродье», я заметно напряглась. До сих пор всякий раз, когда кто-то в таком ключе отзывался о родителях, мне по меньшей мере хотелось шарахнуть магией.

Вот только нельзя было, оставалось смиренно молчать.

Это не осталось незамеченным.