Творец государей

– Вы можете видеть будущее и считаете, что без вашей помощи мы обязательно проиграем? – с некоторой долей скепсиса спросил он, – но ведь военное счастье переменчиво, и сегодня из двух противников побеждает один, а завтра другой…

– Никакого польского военного счастья в вашем грядущем поражении нет, – ответил я, – а есть только четкие взвешенные действия Ходкевича и ваши импульсивные необдуманные ответы на них. Если будете действовать как обычно, то обязательно проиграете, а если примете нашу помощь, то выиграете, и более того, надолго заставите поляков перестать претендовать на ваши территории…

– Так, – сказал Карл, оглянувшись по сторонам, – вообще-то гере Серегин, такие разговоры положено вести не в присутствии широкой публики, так что попрошу вас и вашего спутника пройти в мой шатер.

* * *

Через десять минут спустя в шатре шведского короля

Серегин Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский

В королевском шатре мы оказались только вчетвером: король Карл, кронпринц Густав-Адольф, я и Михаил Скопин-Шуйский.

– Кстати, гере Серегин, – сказал Карл, обернувшись в мою сторону, – вы не представите мне своего спутника?

– Разумеется, представлю, – ответил я, – это главнокомандующий русской армией князь Михаил Скопин-Шуйский, самый ближайший из родственников пресекшийся недавно царской династии.

– Мы слышали, что там недавно объявился давно умерший сын старого царя Ивана Ужасного… Это правда? – спросил король.

– Нет, – покачал я головой, – это был не воскресший принц, а обманщик-самозванец. Совсем недавно он покаялся в своих грехах перед всем честным народом на Красной площади, после чего удалился в пожизненное изгнание. Одним, словом его теперь не найдет никто и никогда. Стоящий перед вами князь Михаил – ближайший по старшинству родственник вымершей династии и самый вероятный кандидат на занятие пустующего престола.

– А как же царевич Теодор, который занимал престол до принца-самозванца? – поинтересовался Карл с отсутствующим видом.

Да этот рыжий хмырь язвит. Немудрено, ведь десять лет назад трудами царя Бориса по Тявзинскому договору Швеция потеряла все, что откусила от России в ходе злосчастной Ливонской войны, и теперь Карлу остается только кусать локти.