Позднорожденные. Том 3

– Дети хорошие переносчики. – Нилан продолжал говорить, словно забывшись, монотонно и глухо. – Родители обязательно заразятся от них, другие дети и их родители. – он, наконец, умолк и устало потер глаза.

Софи безразлично откинулась на спинку кресла. Все это было для нее давно не новостью и узнать средства было почти безразлично. Обзывать подлецом и убийцей Нилана казалось фарсом. Как она может выражать возмущение, когда едет куда-то, чтобы спасти виновника этого всего?

– Ясно. – пробормотала Софи, пристегнула ремень и отвернулась к окну.

Нилан завел машину и они выехали на шоссе.

Оказалось прежде чем сдаваться нужно съездить в Кайрин. Софи слишком измученная и встревоженная сборами и нервным истощением даже не поинтересовалась зачем. Она вложила свою жизнь в их руки, на этот раз добровольно, и если Нилан говорит, что нужно ехать в Кайрин, значит, так оно и есть. И Софи, как послушная корова, которую ведут на убой, пошла и села в машину.

В пути Нилан заставил ее запомнить собственное поддельное имя, дату рождения.

Они якобы встречались и ехали навестить друзей.

– Не родню, не перепутай. Друзей нельзя отследить, родню можно. – делился он своим конспиративным опытом.

Софи подремала несколько часов в машине. Нилан бесстрастно вел. Он выглядел утомленным, но не дорогой, а чем-то другим – гораздо более важным и долгим. Утро встретило их в придорожном кафе.

– Странное чувство, – не удержалась Софи. – Помнишь, мы ехали так же год назад.

– У нас говорят общие воспоминания связывают лучше родственных чувств.

 – хмыкнул Нилан. Он потягивал свою любимую газировку через трубочку.

– Не думаю. – нахмурилась Софи. – Ты не дороже мне чем отец и мать.

– А Джон? – Нилан хитро поглядел на нее. Софи отвела глаза и продолжила есть. Джон?..

Она не смогла бы ответить на этот вопрос. Кем он стал для нее? Насколько сильно она его любила? Любит ли сейчас? Это все казалось глупым и неважным перед лицом фактов – он умирает и нужно помочь. А чувства… Разве до них сейчас? Разве они что-то значат?

Софи не могла думать ни о чем, кроме своего ближайшего будущего, где ей грозили пытки и смерть.

И пусть «любовь» и «жертва» звучало ужасно благородно, она делала это не потому что осознанно понимала, что любит Линара и ради этой любви готова пойти на жертву. Вовсе нет. Она делала это потому, что не могла иначе. Не могла оставить Линара умирать и даже пальцем не пошевелить. Чего бы это ни стоило, она готова была рискнуть жизнью, чтобы спасти его.