Победителей не будет

 – Позвольте мне отбыть к сестрам, и я пришлю вам другую послушницу, что будет услаждать ваш взор и слух.

– Кто же сможет усладить мой взгляд лучше тебя? – язвительно сказал маг и отправил в рот кусочек яблока. С хрустом прожевал его. – Ты испортила мне победу, но всё-таки спасла жизнь. Так и быть, я одарю тебя честью служить мне. А мое желание – закон здесь. Потому что без меня ваша армия не протянет и пары месяцев.

Эл опустила глаза долу. Как ни мерзко, но это была правда. Норды теснили их, захватили полстраны, пока к ним не пришел Ифрит Нидалены.

– Да, милорд, – ответила Эл бесцветно. В конце концов, что ей до него? Гордость её задевает? Да где там её гордость. Желает попользовать её как солдатскую девку? Ну что же, один раз потешится да забудет. Никто ведь в здравом уме не захочет её, обожженную уродину.

Маг поглядел на неё как-то растерянно. Полог шатра отодвинулся, и зашел Кай.

– Вода готова, мастер.

– Чудесно. Неси всё сюда. Наша леди-бродяжка будет мыться прямо здесь.

Эл вспыхнула под повязкой.

Как бы она себя не убеждала, что всё это мелочи, а от мысли, что ей придется раздеться перед наглым магом, становилось и стыдно, и ужасно неловко. Он ведь красив, молод и, наверняка, привык видеть прекрасных наложниц, а не обожженных послушниц, третью зиму ночующих на земле, а если повезет – в сарае или хлеву.

От мысли, как отвратителен магу будет вид её тела, Эл чуть не расплакалась.

Сколько времени прошло, она думала, что привыкла, смирилась, а, оказывается, нет. Она еще помнила, как блистала в голубом платье и туфельках с серебряными бантами на своем первом балу. Как замшевые подошвы скользили по паркету, ароматы лилий и духов кружили голову, а дерзкий офицер прижал её на мгновение в танце и прошептал: «Как вы прекрасны…»

Она была красива и желанна, и сейчас стать всего лишь предметом насмешек было особенно горько.

«Однажды, я привыкну, – говорила она себе. – Однажды всё очерствеет, и я перестану надеяться. Тогда станет легче. И каждый такой удар – шажок туда, к спокойствию и безразличию. К покою».

– Как вам угодно, – сказала она мёртвым голосом.

Служки внесли большую деревянную лохань, наполнили её горячей водой и выскользнули вон. На столике осталось льняное полотенце, мыло, пахучие травы и нежнейший шелковый пеньюар. «И откуда он?» – подивилась Эл.