Река ведет к Истоку

– Но она же всё равно увидит, что я еду с вами…

– Не увидит, – усмехнулся колдун. Улыбка у него была недобрая. – Не волнуйся, женщина, я обещал выполнить любую твою просьбу – и я её выполню. Но это будет больно.

Нина пожала плечами. Больно – так больно. В кресле у стоматолога регулярно терпит, потерпит и сейчас.

В дверь истошно забарабанили, и в комнату, не дожидаясь разрешения войти, ворвался темноволосый ураган: в одной руке стопка книжек, в другой – ролики.

– Нин, тебе же всё уже рассказали, да? Ну, то есть ты в курсе, что я уезжаю? Можно я возьму с собой Геймана, а то я его не дочитала. Ты потом себе ещё купишь. И… это… Ну, я же теперь как минимум три года не вернусь, и… Нина…

Девчонка вдруг всхлипнула, подскочила к тёте, обняла её прямо с книжками и роликами и заревела в голос. Временами сквозь всхлипы и рыдания прорывалось неразборчивое «Я буду скучать!» и «Прости, что не помыла посуду…»

– Ну всё, хватит рыдать мне на новую блузку, – велела Нина, когда поток слёз немного иссяк.

Племянница умчалась, прекратив реветь так же внезапно, как и начала. Хорошо быть подростком: и бегать можно сколько угодно, и голова после рыданий не болит.

– Любит она тебя, – задумчиво произнёс колдун.

– Конечно, я же её воспитала. И, между прочим, воспитала не так уж плохо.

– И планируешь продолжать воспитывать, только теперь исподтишка.

– Планирую, – спокойно признала Нина.

– Ну вот что с тобой делать? Ладно уж, собирай вещи.

Нина с улыбкой вытащила из-под кровати большой зелёный чемодан. Собран он был ещё накануне.

Глава вторая, в которой достопочтенный магос размышляет о женщинах, а над рекой сгущается туман

Не то чтобы Ракун не любил женщин… Женщин он как раз таки любил, из-за чего по молодости регулярно страдал.

Сперва одна сестра передала своё наследство второй, потом эта вторая ухитрилась влюбиться в того, кто это наследство принёс.

Что скрывать, Галина была девицей красивой и неглупой, и Ракун охотно за ней поухаживал пару недель.